Где-то на земле есть рай

Если не считать последнего, неизвестный производил вполне положительное впечатление, и я уверена, что мало какая девушка отказалась бы получить его в качестве подарка на день рождения.

– А мы вас тут заждались, – сказал обладатель взгляда. – Значит, Елизавета Владимировна Синеокова, будущая великая писательница и прочее, – это вы?

Я позеленела.

– Как вы сюда вошли? – вмешался мой напарник. – Дверь была закрыта.

– Она была открыта, – спокойно парировал незнакомец. – А вы действительно в полиции работаете? – Это было сказано мне.

– Давайте не будем обсуждать, кто на кого не похож, – проскрежетала я. – Иначе так можно далеко зайти. И вообще вы кто такой, простите?

Тут я уловила, что мой собеседник удивился. По-настоящему.

– Я – Юрий Арбатов, – сказал он. – Ваш напарник пригласил меня зайти. Ну, я и зашел.

– Я… – начал Паша.

– Гы-гы! – обрадовался человек-поезд. – Раз забил стрелку, отвечай за базар.

– Заткнись!

Слово, выплюнутое Арбатовым, пролетело через комнату и, как кляп, заткнуло экспрессу рот. Громила съежился и, как показалось мне, даже стал у?же в плечах.

– Есть разговор, – сказал человек в дорогом костюме. И покосился на меня.

Ласточкин равнодушно пожал плечами:

– Мне с тобой не о чем разговаривать.

– И тем не менее разговор будет. Сегодня утром к тебе приходила Лариса Парамонова.

– Не помню такой.

– Вы долго сидели с ней в кабинете и о чем-то шептались.

– Ах эта! Да, теперь я понял. Она приходила делать мне предложение руки и сердца. А я ей отказал.

– Шутник, – с ненавистью процедил человек с золотой цепью.

Арбатов вздохнул. Но глаза у него сделались недобрые, и я не сомневалась, что если когда-нибудь он сможет припомнить Ласточкину его обхождение, то непременно это сделает.

– Елизавета Владимировна, – обратился он ко мне, – будьте так добры, образумьте, пожалуйста, вашего напарника. Нам ни к чему ссориться, уверяю вас.

– С этого и надо было начинать, – сухо сказал Паша. – Ты хочешь стрясти с Парамоновой оставшуюся часть долга. Значит, это ты пугал ее адом и всякой чепухой?

– Чего? – изумленно спросил Арбатов.

– Это ты угрожал ей, верно?

Арбатов поступил так: он откинулся на спинку стула и задумчиво уставился на Ласточкина. Лопоухий поглядел на зубочистку, которой он ковырял в зубах, и спрятал ее в карман.