Он, она, они

Дискомфорт измотал тело и ум, молодые нервы, которые иногда не выдерживали и выплёскивались на окружающих в виде грубых слов, жестов и даже взмахов сжатой в кулак руки. У каждого из шестидесяти диких пассажиров, сопровождаемых подозрительными субъектами с хмурыми репами, были причины нервничать. И не только нервничать и сомневаться, но и жаловаться, оказавшись в обстановки неподходящей представлениям большинства. Никто, никого толком не знал. Никто, никому не доверял, меняя тему «о себе», на темы более простые, удалённые и не имеющих с ней ничего общего.

После отправки в пункт назначения, члены общества, вырванные из гражданского контекста страны, разбились на отдельные группы. В состав входило от пяти до девяти парней. Каждая группа держалась особняком, тщательно оберегая свои интересы и намерения.

Случались и потасовки. В частности, во время пересадки с автобуса на поезд. В самый разгар, словно из-под земли появились трое с хмурыми репами и раскидали конфликтующих парней на стороны.

– Прекратить немедленно! Эй, ты… пошёл! Куда! Полбу хочешь, держи… Пошёл, я сказал.

– Стоять. Всем стоять. Не двигаться, – орал второй.

– Кому неймётся? Тебе, тебе или тебе? Разошлись! Кому сказано, – хрипел басом третий.

– Что шустрик! Не терпеливый, как я погляжу. Ты кто? Не знаешь кретин. Лучше всех? Ты такой же, как и они. Свободен.

Кровь кипит, нервы шалят, из ноздрей пар. Пальцы сжимаются так, что костяшки белеют. Рожи оскалом перекошены, в голове чехарда и разные явления.

Посмотрели, потоптались. Оценили возможности сопровождающих. Присмирели. И мыслишки о долге, вспыхнув огнём, становилась преградой для дальнейшего разбирательства где-нибудь без свидетелей.

Сдерживая ярость и пыл, Вова уклонялся от стычек, но находились хамы и наглецы, позволяющие вести себя, откровенно говоря, дерзко и развязано.

– Слышь, ты. Сквозанул с прохода!

– Мешаю? – спокойно спросил Вова.

– Мешаешь.

Посмотрев на задиру с круглым лицом, тонкими губами и взглядом бешеного пса, он посоветовал:

– Обойди, целее будешь.

– Борзый! – воскликнул круглолицый парень и ударил Вову в живот.

«А метил в солнечное сплетение», – сообразил Вова.

Ответный хук «левой» в подбородок, заставил нападающего схватиться за поручень. Движение поезда помогло с инерцией, придав удару дополнительную силу.

– Эй! Ты чо. Припух что ли! На кого руку поднял!

Вова махал кулаками не потому, что чувствовал к кому-то ненависть.