Прощай, лето

Нормативы, по физической культуре выполнял, только что, ещё с парашютом не прыгал.

А на днях познакомился с Эрикой, той самой черноволосой девушкой, которую встретил в первый же день у штаба – инженер и наладчик медицинской аппаратуры.

Сафон объяснял коротко, больше показывал, давил на практику – не учитель, но у него получалось доходчиво. О ночной экскурсии не вспоминали, да и некогда им было. Густав ершился, отпускал грубые словечки, но они не достигали, не попадали в цель, не злили Сафона. Казалось, что ему нет дела, о чём говорит Густав, лишь то, как он действует.

Остальное его не касается. Приемника, что ли готовит?

– Порой я думаю, что ты глухой, – сказал однажды Густав. – Я столько уже тебе наговорил, а ты спокоен навроде того дерева.

Он показал на ветвистую берёзу.

– Вы чем-то, похожи. Покачиваетесь – она на ветру, а ты по жизни. И никакого вам интереса, что творится вокруг, – нервничал Густав, не понимая, почему Сафон с ним на «вы», о себе не рассказывает, у него не о чём не спрашивает.

Проживают в одной комнате, учит, и друзья есть, вот только с друзьями так не поступают. Одного кивка головы в день не достаточно. Или так заведено с первого дня основания базы? Он привык общаться, но никакого общения не было, и Густав недоумевал. Подготовка и только, но кроме неё на свете, по его мнению, должны и есть другие стремления. Работа – не предел мечтаний.

– Ну и похожи… ты узел крепче вяжи, – наблюдал за ним Сафон.

– Да! – пощёлкал карабином Густав.

– Ты когда-нибудь себя спрашивал – зачем ты здесь? – смотрел строго на него Сафон.

Густав молчал. Неужели прорвало! Надо послушать, а вдруг что-нибудь мудрое услышит и возьмёт на заметку.

– На простой вопрос ответить не можешь? – разочаровал его Сафон.

Какой он всё-таки не пробиваемый и упрямый. К нему как к человеку, а он… приклеился к чему-то, узнать бы к «чему». Выдумал свои идеалы и верит в них и не догадывается, что у него они не воздушные и опытом приобретенные. И не идеалы, а выводы из собственных ошибок.

Барьеров вроде бы и нет, но отстраненное доверие ощутимо. Словно неверие и является этим барьером. Его и надо преодолеть, какую-то непонятую невидимость, из-за которой до сих пор не выстроены мосты. Шагнуть и быть на другой стороне. И чего же ему ответить. Густав вопрос такой не задавал и с ним не разбирался. Здесь, потому, что здесь!

– Ты думаешь, что тем, чем ты сейчас занимаешься, делаешь для меня? Может себя? – не отводил взгляда Сафон.