Хоровод

О своёй жизни он рассуждать не любил, потому, что именно они и возвращали его к очередному запою.

Шёл седьмой день туманов, угарного сна и похмельного сознания.

Прожевав ломтик колбасы, проглотив, он потёр колено.

– Зачем я с ним связался! – проговорил Стас.

Позавчера его вышвырнули из клуба – бузил.

– Вышибалы хреновы. Умеют же бить, а. Чуть колено не сломали. Фотографов обижать нельзя у них профессия такая… делать эксклюзивные снимки.

Шутки шутками, а когда-нибудь и голову проломят. Пора заканчивать и всерьёз определяться.

Художества это замечательно, но жить на что-то надо.

Успех отвернулся от него после разрыва с Жданой. Стас не мог понять почему. Возможно, она и притягивала больше хорошего, чем плохого. Он не оценил подарка судьбы, гоняясь за более интеллектуальными девушками.

– Придурок, – обозвал себя Стас.

Ума у них хватало на две вещи. Красота не порог, но и не рычаг для достижения целей. Она, несомненно, для чего-то существует, как и уродство или иная внешность испытывая «наделённых» ими.

Порой и статуя из мрамора красива, но холодна.

Он почесал заросший щетиной подбородок.

«И где же она теперь и чем занимается? Найти, узнать и попросить прощения».

Стас качнулся на стуле. Посмотрел на ряд пустых бутылок у стены и три пакета мусора.

«Приглашу домой, помиримся!».

Глянул на стакан и проговорил:

– Кому нужен хроник?

Раньше он таким не был. Умные девицы сбили его с толку, такие, кого хочешь, с ума сведут. И Стас поддался соблазну.

Сгубила красота, не спасла, но навредила так, что самому тошно.

– Рано меня ещё списывать, – пробубнил виновато он.

Будет не легко, тяжко, но он о себе напомнит, вернёт Ждану. И вообще порядок в квартире пора навести, а заодно и в голове. Пробежки, зал, бассейн. Мужик он или тряпка!

Стас ударил кулаком по столу. Стакан и бутылка подпрыгнули, опрокинулись и покатились. Блюдце задребезжало.

6

Григорий поднимался по гранитным ступеням, ведущим к высокому зданию с широкими, затемнёнными окнами – от потолка до пола.

У подножия парковка, ряды автомобилей за бордюром, деревца и газоны, скамейки на которых опавшие, жёлтые листья. В окнах отражалось небо с облаками, часть соседних зданий.

«Жаль, что в них не отражается совесть и улыбки подхалимов, – пришло на ум Григорию. – Что бы тогда отражалось?».

С утра и недавно помытая плитка блестела, переливалась бликами, отражая свет восходящего солнца.