Хоровод

 – И в жидком состоянии путешествует по канализации.

О знакомствах и связях он уже не помышлял. Они забыты и где пребывали все, когда требовалась помощь. Держись старого и «новое» никогда не появится.

– Брэк! – произнёс он так, словно нажал клавишу «delete» где-то у себя в голове избавляясь от устаревшего приложения.

Зажёг конфорку и поставил чайник.

Круглый стол. Плита. Синий огонёк горя шипит, в чайнике вода закипает.

Стас смотрит в окно. Стекло с полосками от дождя. В углах забилась грязь. На подоконники пыль, кастрюля, мухи, банка с капустой и перцем.

Двор.

Из подъезда вышла одноклассница. Гордая, расфуфыренная, довольная собой и жизнью. Ступает важно по асфальту, словно принцесса. В брюках, чёрных сапожках, бирюзовом кардигане. Под ним светлая рубаха, а на шее, из тонкой ткани платок, в руке брелок.

Нажимает кнопочку и «форд» мигает фарами. Одноклассница открывает дверь автомобиля и усаживается за руль. Закрыв её, она, через минуту, медленно выезжает со двора.

Вот и Вова собственной персоной. Бегал за одноклассницей, но ничего у него не вышло. Из семьи коммунистов и праведников, а воспитанием не блещет. Сам то он придерживается совсем других взглядов. Вика для него непокоренная вершина. От природы гуманитарий, занимается туристическим бизнесом. Судя по всему, фирма процветает. Разжирел, очки в щёки упираются, на макушке лысина оформилась.

Стас выключил газ. За окном чужой мир, в котором он так и не смог устроиться. Конечно, Стас пытался, но у него ничего не вышло.

«Честно! – ухмыльнулся он. – Только и разговоров о честности и совести. Все думают о прибыли и больше ни о чём».

Он взял со стола гранёный стакан и налил из бутылки остаток водки. Сощурив один глаз, отметил, что в стакане меньше ста грамм. Повздыхал. Ладно! Что уж есть и того довольно. Опохмелиться не хватит. Но! На блюдце корка хлеба, скрюченный ломтик колбасы.

«Лучше бы чаю», – подумал Стас, но всё-таки выпил.

Поморщившись, выдохнул и закусил тем, что было на блюдце. Закуска конечно дрянь, но больше ничего не было. Теперь и чаю заварить не помешает.

Стас себя не жалел и виновных не искал, сам до такого докатился. Каждое утро он обещал, что это последний день, пора брать себя в руки, но видимо руки были не те, день превращался в неделю. Из запоев Стас выходил тяжело, держался несколько месяцев и опять бухал.