Магические узлы

Городской голова был социалистом, и выдача красноармейцев не входила в его планы.

– Никаких! Однако вы должны понимать, что немецкая армия не допустит возвращения русской власти в Латвию. Семь веков немецкой истории не превратятся в прах. Прибалтика войдёт в состав Рейха, а воротами в Латвию исторически является город Полоцк. Для вас лавировать между Германией и Советской Россией, укрывать беглых русских солдат – всё равно что пытаться удержать стакан с водой на лезвии. Или, как у вас говорят, стараться усидеть на двух стульях, – сказал Фирстенау, заметив негативную реакцию Левина.

Возникла неловкая пауза, и Джакомо пришёл на выручку растерявшемуся городскому голове. Вероккио прошагал к стене управы, снял висевший на ней палаш и аккуратно разместил его на дубовом столе Левина лезвием вверх. Потом итальянец поднял свой стакан с заваренным китайским чаем и, водрузив его на лезвие, отпрянул в сторону. К удивлению коменданта и легионера Крумплевского стакан на лезвии стоял неподвижно.

– Со стульями, так и быть, демонстрировать не буду, – деловито озвучил итальянец.

– Вам бы в цирке этим зарабатывать, – выпалил обескураженный немецкий полковник.

– Я и работал в цирке, а ещё служил на Дальнем Востоке. Удерживать предметы на лезвии – обычная забава для знати Кореи и Японии. Разрешите представиться –Джакомо Вероккио. Я отвечаю в Полоцке за культуру, – пояснил итальянец и улыбнулся.

– Не злите немецкую армию, – прошипел капитан Юзеф Крумплевский, и оба гостя, немец и поляк, покинули кабинет городского головы.

25 февраля немцы заняли ряд зданий, включая «Гранд-Отель» находящийся недалеко от главной площади города – Корпусной.

Вечером Вероккио загрузил бельё в американскую стиральную машину, налил в бокал Шустовский коньяк и потрепал по загривку старого сибирского кота, рыжего с серым окраса, носившего имя Тамерлан. Итальянец любовался центральными улицами, озарёнными электрическими фонарями. Электрическое освещение появилось в Полоцке совсем недавно, перед войной, вместе с телефоном и синематографом.

Вероккио обожал вечернюю атмосферу с суетой закрывающихся магазинов, топотом копыт экипажей, со звоном колоколов, игрой органов в соборах и музыкой саксофона Андрея Боровского. Итальянец распахнул окно, чтобы насладиться свежим ветром с реки Двины, смешавшимся с запахом готовящихся еврейских блюд и ароматом кофе и пряностей из колониальных лавок.