Магические узлы

Их армия была самой боеспособной, оружие – лучшим в мире, а промышленность, усиленная электричеством и открытиями в химии, – наиболее передовой в Европе.

Девушки с цветами, провожавшие солдат Германской империи на фронт в 1914 году, визжали от восторга. Герман пообещал молодой красивой жене Пеге и пожилому отцу, что приедет назад с победой. Прощальный поцелуй Пеги, страстный и эмоциональный, полковник ощущал на губах ещё несколько часов. Это было 4 года назад. 4 года расчеловечивания, крови, мрака и ужаса.

С началом Великой войны с Германией в Российской империи были закрыты немецкие школы и газеты, затем ликвидированы немецкие общественные объединения и союзы. Дошло до запрета использования немецкого языка в публичных местах и написания на нём писем. Три года назад по Прибалтике крайне болезненно ударил закон, согласно которому лица немецкого происхождения насильно лишались земель и переселялись из прифронтовой полосы в 150 вёрст. Тысячи немцев потеряли свои дома, часть из них даже отправили в Сибирь.

По Российской империи прошли погромы магазинов и лавок, хозяевами коих были немцы.

– Сынок, представляешь, русские переименовали Петербург в Петроград и запретили ставить ёлки на Рождество, так как это немецкая традиция. Они сослали тысячи твоих соотечественников, – писал отец Герману.

– Не переживай отец, после победы мы заставим русских вернуть наших крестьян и баронов, – отвечал полковник отцу в письме.

Во время войны внутри Фирстенау росла и крепла ненависть, пока не произошло то, что выбило почву из-под его ног.

Полгода назад жена полковника Пега умерла от гриппа… Герман искренне считал, что царская Россия испортила ему жизнь.

– Меня зовут Герман Фирстенау, и я представляю здесь немецкую армию. Вместе со мной капитан Юзеф Крумплевский. Мы явились к вам не как враги, а с дружелюбными целями. Лица, пострадавшие от большевиков и красноармейцев, просили помощи, и мы пришли к вам исключительно для установления порядка. Городское самоуправление может свободно продолжать свою деятельность, и мы признаем его местной властью.

Сегодня наши солдаты останутся ночевать на вокзале, но завтра им нужно будет предоставить помещения в городе. Прячутся ли в Полоцке красноармейцы? – начал без церемоний комендант.

– Армейские части ушли из уезда. Сведений об отдельных лицах у нас нет. Будут ли какие-нибудь стеснения для общественно-политической жизни населения? – спросил, сморщившись, Левин.