Затопь

Её длинные светлые волосы вились мелкими кудряшками – точно как, вспомнил Артур, когда-то давно у мамы, когда она распускала заплетённые на ночь косички. Девушка казалась доброжелательной, приветливой и милой, и всё же, всё же…

– Я хочу в туалет, – обессиленно сообщил Артур вместо приветствия.

– Вон в ту дверь и во двор, – махнула рукой она и уже вслед Артуру прокричала: – Меня зовут Ида!

– Стекляшка, её зовут Стекляшка! – тоненьким голосом поправил Солнышко.

Артур был согласен звать её хоть Королевой Галактики или Сияющей Сахарной Ватой, Несущейся Сквозь Время и Пространство, сейчас его это мало беспокоило.

За указанной дверью обнаружился маленький двор, окружённый забором из разномастных досок, обломков рекламных щитов и прочего мусора, а во дворе – характерная будочка, назначение которой не вызывало сомнений. Со смесью наслаждения и странного стыда Артур наконец исполнил свою главную мечту последнего получаса.

Возвращался в дом он, преисполненный неловкости.

Прекрасное начало знакомства, нечего сказать!

С другой стороны, подумал он, какая разница. Он всё равно не собирается задерживаться здесь, с этими людьми. Надо только поблагодарить, пожелать удачи и свалить подальше…

Одновременно с его входом в дом, вторая дверь, ведущая на улицу, тоже открылась, и в неё вошла ещё одна девушка – снова девушка! да что у них тут за девчачья компания такая? – и едва взглянув на неё, Артур сразу отчётливо понял несколько важных вещей.

Во-первых, он влюбился. С первого взгляда, глупо и по уши. Она была красивее всех, кого ему довелось видеть в своей жизни или в глянцевых журналах и на экране телевизора, красивее любой безумной фантазии.

А во-вторых, у его любви не было ни малейшего шанса. Вошедшая в дом девушка была его старше и повыше, почти на голову. Может, если тебе тридцать, а твоей возлюбленной тридцать два, разница не так велика, но когда тебе пятнадцать, а ей, может, аж целых восемнадцать, между вами пропасть.

А если твоя возлюбленная ещё и в буквальном смысле смотрит на тебя сверху вниз, то эта пропасть утыкана ядовитыми кольями и охраняется дикими тиграми.

– О, Макс, ты уже вернулась? – обернулась к двери Стекляшка-Ида.

Солнышко тут же кинулся к вошедшей и обнял её, прижался к боку, блаженно прикрыв глаза.

В ней не было ни нарочитой простоты и грубости Кипятильника, ни сложной нарядности Стекляшки-Иды.