Затопь

С болящими мышцами он решил разбираться потом, а сейчас перспектива ополоснуться и переодеться манила его непередаваемо.

Раздеваться догола на улице, на открытом пространстве пусть даже небольшого дворика было странно, но Артур постарался не думать об этом. Прохладный утренний бриз моментально пустил по коже стаю мурашек, от холодной воды застучали зубы, так что Артур постарался управиться как можно быстрее. Он с удовлетворением заметил, что синяки всё больше желтеют, заживают. Чем скорее это напоминание о прошлой жизни исчезнет, тем будет лучше.

В пристроенной на поленницу стопке одежды от Макс нашлись даже трусы; к счастью, не сшитые самостоятельно, но всё равно Артур почувствовал ужасную жгучую неловкость от того, что Макс пришлось озаботиться такими интимными предметами его гардероба. В дополнение к рубашке он надел свободные штаны вроде тех, что носил Фархат, только длинные, до щиколоток, а ещё повязал на шею красный платок. Не было зеркала, чтобы оценить результат, но Артуру показалось, что теперь он куда лучше вписывается в пёструю компанию, да и вообще во всё окружение.

По крайней мере, он хотел в это верить.

Едва он шагнул в дверь, прижимая к груди две стопки одежды – старой и новой – мимо него вихрем пронеслась Ида.

– О, ну, наконец-то! Еле дождалась! – весело сообщила ему она, кидаясь к будочке туалета.

Макс обернулась и моментально расплылась в улыбке, оценив внешний вид Артура.

– Тебе идёт! – сообщила она, и Артур почувствовал, что щёки запекло. – Буду в следующий раз в городе, поищу ещё чего-нибудь для тебя. Если хочешь, можем тебе ещё каких-нибудь амулетов наделать.

Только в этот момент Артур сообразил, что все из присутствующих носят те или иные украшения. Ида увешалась ими практически с ног до головы, на шее Фархата висели на разной длины шнурках камень с дыркой и какой-то деревянный кулон неопределённой формы; Кипятильник носила на руках обточенное морем зелёное стекло, опутанное паутиной тонких чёрных нитей; на шее у Макс висела низка деревянных бус, и даже у Солнышка на запястье была повязана тонкая тесёмка, что-то вроде самоплётного браслета дружбы.

– Я к украшениям не привык, – почему-то сказал Артур.