Затопь

– Да, – так же прямо ответил Артур, и посчитал честным уточнить: – И судя по тому, что я натворил, возможно, даже от полиции.

Он в самом деле прятался – от того, чьё тело оставил на полу в квартире, от полиции, которая могла его искать, от всего города, от прошлой жизни… Да, он прятался. Даже если бы ночная беготня не привела его в Затопь, он бы схоронился в каком-нибудь укромном углу, а потом продолжил бы бежать и прятаться, пока не ощутил бы себя в достаточной безопасности.

Если бы этот момент вообще настал.

– Что ж, – кивнула Макс, – раз такое дело, можешь пока остаться с нами. Если хочешь, конечно.

Кипятильник вскинула на неё удивлённый взгляд, и даже жмущейся к боку Макс Солнышко распахнул глаза. Их реакция озадачивала и самую малость напрягала, но у Артура было слишком много впечатлений за последние сутки, так что он просто ответил:

– Да. Пожалуй, я бы остался ненадолго. Если вы не против.

– Тебе придётся участвовать в нашей жизни, – влезла в разговор Стекляшка-Ида.

– Само собой, – уверенно кивнул Артур, даже примерно не представляя, какая помощь может потребоваться его новым знакомым. Не каждый же день они мешки из дома в дом перетаскивают.

Дверь за спиной Макс снова отворилась, и в дом вошёл ещё кто-то, пока ещё скрытый от взгляда Артура.

– Вот все и в сборе! – обрадовалась Стекляшка-Ида.

– Знакомьтесь, – объявила Кипятильник, – это Артур, а это, – её голос резко сменился недовольным ворчанием, – Фархат.

Глава 3, в которой Артур помогает

Солнышко отдал Иде осколок артуровой бутылки, та покрутила его в руках, просмотрела на свет и радостно заключила:

– О, прекрасно подходит! Очень сильное! Спасибо, малыш!

Солнышко просиял. Ида продолжала разглядывать бутылочное горлышко, бормоча себе под нос:

– Можно, наверное, даже разбить его на несколько частей… Хватит раза на три, не меньше…

Артур мог бы задаться вопросом, для каких целей она собралась использовать битое стекло, или всё-таки попытаться узнать, на какую помощь он так поспешно согласился, но вместо этого разглядывал вошедшего.

Фархат оказался смуглым брюнетом, но как-то иссиня, холодным, словно его кожу и волосы не поджарило яркое солнце, а затемнила прохладная ночь.