Долг чести. Возьму тебя в жены

Почему он не обратился ко мне или к Наилю? Почему сделал все сам? Я знаю, что он хотел показать нам, что способен на многое. Блять! Мой младший брат мёртв. А ублюдок, который его убил, до сих пор дышит. Но это ненадолго.

В кабинет постучали, я затушил окурок в пепельнице.

– Заходи.

Лейла вошла в кабинет и аккуратно прикрыла за собой дверь. Девочка переоделась в домашний спортивный костюм и села на кресло, подтянув коленки к груди. Малышка сморщила носик и к чему-то принюхалась.

– Ты что, опять курил? – недовольно спросила она.

– Прости.

– Ты же обещал, что бросил.

– Бросил.

– И почему я тебе не верю? – дочь закатила глаза.

А я не мог не отметить того, как она на мать похожа. Один в один как Дария. Я потер центр груди, то место, которое принадлежит усопшей супруге.

– Те… Те, кто убили Даяна, ты знаешь, кто…? – спросила дочь.

Я внимательно посмотрел на нее. Слишком рано стала взрослой. Взгляд такой прямой, хочет знать ответ.

– Ещё не знаю. Но обязательно узнаю, – честно ответил.

– Хорошо. Пусть страдают, – твердо ответила дочь. – Так о чем ты хотел со мной поговорить?

– Ты завтра уезжаешь.

Девочка нахмурилась и посмотрела на меня из-под сведённых на переносице бровей.

– Мы куда-то едем?

– Не мы, Лейла. Ты завтра улетаешь в Швейцарию, в закрытый пансион.

Дочка открывала и закрывала рот. Я видел, как на ее лице меняются тысячи эмоций.

– Нет… Я не хочу! Я хочу остаться здесь.

– Это не обсуждается. Иди собирай вещи.

– А когда у нас что-то обсуждается, а, папа? Ты что-то решаешь и ставишь перед фактом, вот как происходит в нашей семье!

Я ожидал такой реакции.

В последнее время стала очень эмоциональной. Психолог сказал – переходный возраст. Но отправляю дочь подальше специально. Чтобы она не видела меня в состоянии, когда я открою охоту на тех, кто виноват в смерти Даяна. Не хочу, чтобы малышка видела моё безумие. Она не готова к этому.

– Мои решения не обсуждаются.

– Я не твой подчинённый! Я – твоя дочь!

– И что это меняет, Лейла? Ты будешь делать все, что я тебе скажу.

– Я никуда не поеду, понятно?

– Вещи собирай или поедешь только в том, в чем будешь одета, – отрезал я.

Может, я был с ней груб, но сейчас не время, чтобы щадить её чувства.

– Я могу пожить у Наиля и Эмилии. Пожалуйста, папа, я не хочу уезжать, – глаза ребёнка наполнились слезами, и по щекам покатились слёзы.

Я с силой провёл по лицу. Каждая её слезинка – рикошетом в сердце.