Ветер свободы

– Капитан, – штурман подпрыгнул от неожиданности и, густо покраснев, вцепился в рулевое колесо. – Я… я не в к-коем случае, капитан.

– Оно и видно, – на секунду из-под верхней губы сверкнули клыки, заставившие штурмана побледнеть. – Я не терплю халатности, Мартэ. Ты ведь помнишь об этом?

– Конечно, капитан. – выдохнул он.

Капитан мягко коснулся штурвала, поправляя курс, и грациозно направился в сторону своей каюты.

«Стерва» подумал Мартэ, глядя вслед обманчиво хрупкой фигурке капитана.

– Шекра, что за ребячество? – недовольно сдвинул брови Лиссар, уже поджидавший капитана в каюте, облокотившись на письменный стол.

– А кто еще это сделает кроме меня? Неужели это сборище лентяев и трусов? – я повела плечом и уселась в массивное кресло, закинув ноги на стол.

– То, что эти люди плавают под командованием женщины уже о чем-то, да говорит. – назидательно заметил Лиссар. – И то, что до сих пор не разбежались, зная кто ты, не позволяет так категорично называть их трусами.

Я привычно оскалилась, на мгновение блеснув клыками. Подобное наследие не скроешь, и из-за него я была вне закона в большинстве государств на основном материке, да и в парочке расположенных в этих водах. Где-то меня хотели сжечь, где-то утопить, где-то держать при себе как редкую зверюшку, а где-то я и сама успела насовершать подвигов, из-за которых награда за мою голову била все рекорды. Меня всегда манило море, терзала мечта, уплыть за горизонт, где ждут чудеса, и судьба с издевкой подбросила мне шанс осуществления этой мечты, фактически сделав корабль, кочующий по морям, моим единственным домом.

Меня нельзя было назвать красивой, скорее жилистая, чем стройная фигура, копна неровно отстриженных волос, пятнами выгоревшая на солнце от русого до светло-медного и вечно торчащая в разные стороны, длинный белый шрам пересекающий левый глаз, никак не вязались с образом хрупкой девушки. Тем более, у которой в роду была фурия.

Странная вещь наследственность, взять да проявиться спустя три-четыре поколения, не глядя перечеркнув вероятность спокойной жизни одного из потомков.