Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

Пошел дождь, сначала крупными редкими каплями, а потом все сильнее. Царь, оставшись один в пустом зале, тоже встал. Он вышел в портик, и обширный двор, как днем, осветился молнией; за ней последовал оглушительный гром. Филипп стоял, прислонившись к колонне, и задумчиво смотрел на хлещущий дождь.

Глава 17

Все вышло именно так, как предсказывал Аристотель. Укрывшись за стенами, Перинф и Византий примкнули к Афинам, и Филипп ответил на это осадой Перинфа, города, построенного на скалистом мысе на южном берегу Геллеспонта и соединяющегося с материком перешейком.

Македонский царь расположил свой шатер на возвышении, откуда мог наблюдать за всей картиной в целом. Каждый вечер он собирал на совет своих военачальников: Антипатра, Пармениона и Клита, прозванного Черным за черные волосы и глаза и смуглую кожу. Кроме того, этот Клит почти всегда пребывал в самом черном настроении духа, что не мешало ему оставаться прекрасным исполнителем.

– Они уже решили начать переговоры о сдаче или пока нет? – спросил царь, входя в шатер и даже не успев сесть.

– Нет, – сказал Парменион. – Насколько я понимаю, они даже не помышляют об этом. Город блокирован с суши нашим рвом, но продолжает получать подкрепления с моря от византийского флота.

– И мы ничего не можем с этим поделать, – вставил Черный. – Мы не господствуем на море.

Филипп стукнул кулаком по столу.

– Меня не волнует господство на море! – крикнул он. – Через несколько дней будут готовы мои штурмовые башни, и я разобью городские стены вдребезги.

Черный покачал головой.

– Что можешь возразить? – напустился на него Филипп.

– Ничего. Насколько я понимаю, и после этого нам все равно придется нелегко.

– Нелегко, да? Так выслушайте меня внимательно: я хочу, чтобы эти несчастные машины были готовы к действию не позже чем через два дня, иначе я вышвырну пинком под зад всех, начиная от главного инженера до последнего плотника.

– Мы прекрасно тебя поняли, царь, – ответил Антипатр со своей обычной сдержанностью.

В некоторых случаях ярость Филиппа была способна творить чудеса. К полудню третьего дня машины со скрипом и треском начали свое выдвижение к стене; это были передвижные башни, высотой превосходящие укрепления Перинфа, их приводила в движение система противовесов, и они могли укрыть в себе сотню воинов с катапультами и стенобитными таранами.