Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

Возможно, было бы точнее назвать это помещение просто трапезной. Философ упразднил ложа и дорогие столы и поставил один стол с сиденьями, как для бедных или как в походном шатре. Он считал, что в Миезе должна царить атмосфера обучения и сосредоточенности.

– Ты не заметил, он общается с какими-нибудь девушками? Уже пора начинать, – сказал царь, проходя по коридору.

– У него очень скрытный характер, почти стеснительный. Но есть одна девушка – кажется, ее зовут Лептина.

Филипп наморщил лоб:

– Продолжай.

– Да рассказывать-то особенно не о чем.

Филипп потер пробивающуюся на подбородке щетину.

– Не хотелось бы, чтобы он преподнес мне ублюдка от этой служанки. Возможно, лучше прислать ему подругу, знакомую с этим ремеслом. Так не возникнет подобных проблем, и к тому же он сможет научиться кое-чему интересному.

Они уже подошли ко входу в пиршественный зал, и Аристотель остановился:

– Я бы на твоем месте не стал этого делать.

– Но это избавило бы от многих хлопот. Я говорю о первоклассной женщине для обучения, с опытом.

– Дело не в том, – возразил философ. – Александр уже позволил тебе выбрать ему учителя и художника, который изваяет его, благодаря чему он очень образован для своих лет. Но я не считаю, что он позволит тебе простирать свое влияние на его личную жизнь.

Филипп пробормотал что-то неразборчивое, а потом сказал:

– Я голоден.

Ужинали все вместе, очень оживленно. Перитас забрался под стол и грыз там кости косули, которые едоки бросали на пол.

Александр хотел знать все подробности фракийской кампании: каковы были вооружение противника и его тактика, как укреплены тамошние селения и города. Его интересовало, как были разбиты два вражеских царя – Керсоблепт и Ферес.

Когда слуги уже убирали со стола, Филипп попрощался со всеми присутствующими:

– Теперь позвольте мне отпустить вас и пожелать вам спокойной ночи.

Все удалились. Филипп и Александр остались вдвоем при свете ламп в большом пустом зале, напротив друг друга. Только из-под стола слышался хруст разгрызаемых костей. Перитас уже вырос, и челюсти у него были крепкие, как у льва.

– Это правда, что ты скоро уезжаешь? – спросил Александр. – Завтра?

– Да.