Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

И вино из Аттики.

– Назло Демосфену!

– Назло Демосфену! – воскликнул Александр и побежал на кухню проследить, чтобы все было исполнено в лучшем виде.

Аристотель пришел к царю в ванную и сел послушать, что тот скажет, пока служанки растирали Филиппу плечи и омывали спину.

– Это ванна с тонизирующим шалфеем. После нее тебе станет гораздо лучше. Как чувствуешь себя, государь?

– Совершенно разбитым, Аристотель, а еще столько нужно сделать!

– Проведешь здесь недельки две, и если не скажешь, что вернулась молодость, то хотя бы придешь в норму – хорошая диета, массажи, ванны, упражнения для больной ноги.

– А! Не могу себе позволить ничего из этой роскоши, а военные хирурги – это военные хирурги… Как бы то ни было, спасибо: зимний военный рацион, который ты разработал для моих воинов, принес превосходные результаты. Полагаю, многим он просто спас жизнь.

Философ слегка склонил голову.

– У меня беда, Аристотель, – продолжил царь.

– Говори.

– Я знаю, что ты с этим не согласен, но я собираюсь оккупировать города, все еще связанные с Афинами в районе Проливов. Перинф и Византий подвергнутся испытанию: я должен увидеть, на чью сторону они встанут.

– Если им придется выбирать между тобой и Афинами, они выберут Афины, и тебе придется применить силу.

– У меня появился лучший военный инженер из всех ныне имеющихся, он проектирует для меня чудовищные машины, высотой в девяносто футов. Мне они обходятся в целое состояние, но стоят этих затрат.

– Стало быть, мое мнение не повлияло на твое решение.

– Нет.

– Тогда зачем ты просил моего совета?

– Из-за положения в Афинах. Мои осведомители доносят, что Демосфен хочет собрать против меня всеэллинский союз.

– Это понятно. В его глазах ты – наиболее опасный враг: ты угрожаешь независимости греческих городов.

– Если бы я захотел захватить Афины, то уже сделал бы это. Но я ограничился тем, что утвердил свою власть в области непосредственного влияния Македонии.

– Ты стер с лица земли Олинф…

– Они вывели меня из себя!

Аристотель, изогнув бровь, вздохнул:

– Понимаю.

– Так что же мне делать с этим союзом? Если у Демосфена получится, мне придется встретиться с греческим войском в открытом поле.

– Сейчас мне кажется, что оно не представляет большой опасности. Беспорядки, соперничество и взаимная зависть между греками столь сильны, что, полагаю, они ничего не добьются.