Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

Самые старшие, такие как Птолемей и Кратер, были уже молодыми людьми и прошли изрядный курс суровой военной подготовки.

В этот период к их группе присоединился один грек по имени Евмен. Он работал помощником в царской канцелярии, и его очень ценили за живой ум и образованность. Поскольку Филипп хотел, чтобы школу посещали и другие юноши, Леонид выделил Евмену место в общей спальне. Вскоре Леоннат бросил новичку вызов в борьбе.

– Если хочешь получить место, должен бороться, – заявил он, сняв хитон и оставшись с обнаженным торсом.

Евмен не удостоил его взглядом:

– Ты с ума сошел? Даже не думай. – И принялся складывать свою одежду в ящик рядом с постелью.

Лисимах начал дразнить его:

– Я же говорил. Этот грек – просто писец. Уже описался.

Александр рассмеялся вместе со всеми.

Леоннат толкнул новичка, и тот кубарем покатился по земле.

– Ну, будешь драться или нет?

Евмен с раздраженным видом поднялся, привел в порядок одежду и сказал:

– Одну минутку, я сейчас вернусь.

Он пошел к двери, а остальные, разинув рот, наблюдали за ним. Выйдя, грек подошел к стражнику в верхней галерее дворца, толстому, как медведь, фракийцу, вложил ему в руку несколько монет и сказал:

– Пошли со мной, там для тебя есть работа.

Войдя в спальню, Евмен указал на Леонната:

– Видишь этого рыжего-конопатого?

Гигант кивнул.

– Молодец. Займись им и дай мешок тумаков.

Тут Леоннат сообразил, что дело приняло нежелательный оборот, проскользнул между ног фракийца, как Улисс меж ног Полифема, и сбежал вниз по лестнице.

– Кто-нибудь еще хочет что-то сказать? – спросил Евмен, снова взявшись укладывать свои личные вещи.

– Да, я хочу, – вмешался Александр.

Евмен замер и повернулся к нему.

– Слушаю тебя, – проговорил он с очевидным почтением, – поскольку ты хозяин этого дома. Но никто из этих голубчиков не посмеет называть меня писцом.

Александр расхохотался:

– Добро пожаловать к нам, господин царский секретарь.

С этого момента Евмен полностью влился в их компанию и стал вдохновителем всевозможных проделок и шуток над тем и над сем, но особенно часто – над стариком Леонидом: ему подсовывали ящериц в постель и живых лягушек в чечевичную похлебку, в отместку за удары розгой, которые он в изобилии раздавал своим воспитанникам, когда те появлялись в классе с невыполненным заданием.