Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

 – Сын моего брата, погибшего в бою против фессалийцев. До твоего рождения Аминта был наследником трона, а я правил страной как регент.

– Ты хочешь сказать, что монархом должен быть он?

– Трон принадлежит тому, кто способен его отстоять, – ответил Филипп. – Запомни это. И потому в нашей стране всякий, кто захватывал власть, уничтожал всех, кто мог бы строить козни.

– Но ты сохранил жизнь Аминте.

– Он сын моего брата и не может причинить мне вреда.

– Ты проявил… мягкосердечие.

– Если хочешь, да.

– Отец мой!

Филипп обернулся: Александр называл его «отец мой», когда злился на него или когда хотел спросить о чем-то очень серьезном.

– Если бы тебе тоже пришлось погибнуть в бою, кто из нас стал бы наследником: я или Аминта?

– Более достойный.

Александр не стал больше задавать вопросов, но этот ответ глубоко поразил его и не выходил у него из головы.

Вернувшись через три дня в Пеллу, Александр рассказал Артемизии про девочку, испытавшую ужасы горы Пангей.

– Отныне, – провозгласил он с типично детской важностью, – она будет предназначена служить мне.

– Но хотя бы как ее зовут? – спросила Артемизия.

– Не знаю. Но я, во всяком случае, буду звать ее Лептиной.

– Прекрасное имя для девочки.

В этот день пришло известие, что в преклонном возрасте умер Никомах. Царь огорчился потому, что Никомах был превосходный врач, и потому, что он принимал роды, когда появился на свет его сын.

Тем не менее его клиника не закрылась, Аристотель, сын покойного лекаря, предпочел другую стезю и в этот момент находился в Азии, в городе Атарней, где после смерти своего учителя Платона основал новую философскую школу.

В клинике умершего врача продолжал работать молодой помощник Никомаха Филипп, который владел ремеслом с большим знанием дела.

Между тем мальчики, жившие вместе с Александром при дворе, росли и развивались, как телом, так и умом и душой, и наклонности, что они проявляли малышами, по большей части упрочились: ровесники Александра, такие как Гефестион, который уже был его неразлучным другом, а также Пердикка и Селевк, стали его наперсниками и сложились в сплоченную группу, как в играх, так и в учебе.

Леоннат особенно пристрастился к борьбе и из-за этого, покрытый синяками и ссадинами, вечно имел непрезентабельный вид.