Александр Македонский: Сын сновидения. Пески Амона. Пределы мира

Что ты тут делаешь?

Александр протянул к ней руку, словно не веря своим глазам.

– Но что ты тут делал? – снова спросила царица.

Александр покачал головой, словно стряхивая сон или кошмар, и встретил глаза матери, еще более глубокие и черные, чем ночь.

– Ничего, – ответил он. – Вернемся назад.

На следующий день они встали, когда вода родника засверкала на солнце, и молча пустились в путь на запад. Как будто оба не решались заговорить.

И вдруг Александр обернулся к матери.

– О тебе рассказывают странные вещи, – сказал он.

– Какие? – не поворачиваясь, спросила Олимпиада.

– Говорят… Говорят, что ты участвуешь в тайных обрядах и ночных оргиях Диониса, что ты владеешь колдовством.

– И ты веришь?

– Не знаю.

Олимпиада не ответила, и долго они молча ехали шагом.

– Я видел тебя прошлой ночью, – снова нарушил молчание Александр.

– Что ты видел?

– Я видел, как ты звуком своей флейты созвала оргию и вызвала из-под земли змей.

Олимпиада обернулась и метнула на сына холодный взгляд, в ее глазах блеснул свет, как у появившейся прошлой ночью змеи.

– Ты воплотил мои сны и последовал за моим духом сквозь лес: бестелесный образ, как тень мертвых. Поскольку ты – часть меня и обладаешь божественной силой.

– Это был не сон, – прервал ее Александр. – Я уверен, что видел все это наяву.

– Бывают места и времена, в которых сон и реальность путаются; бывают люди, способные пересекать пределы реальности и уходить в края, населенные тайной. Когда-нибудь ты покинешь меня, и мне придется уйти из моего тела и улететь в ночь, чтобы видеть тебя, слышать твой голос, твое дыхание; чтобы быть рядом с тобой, когда я буду нужна тебе.

Оба не проронили больше ни слова, пока солнце не поднялось высоко в небо. На Беройской дороге их встретил Гефестион. Александр спешился и побежал ему навстречу.

– Как тебе удалось нас найти? – спросил он.

– Твой Буцефал оставляет следы, как дикий бык. Это было нетрудно.

– Что нового?

– Ничего особенно нового сказать не могу.

– Думаешь, он вышлет за нами погоню?

– Зачем?

– Он хотел убить меня.

– Он просто напился. А как только проснется, сразу спросит: «Где Александр?»

– Не знаю. Мы много наговорили друг другу. Это трудно забыть обоим. И даже если отец захочет забыть это, всегда найдется кто-нибудь, чтобы тут же напомнить.

– Все может быть.