Шиари выбирает первой

Если характер она унаследовала от отца, могу себе представить, что это за шиари.

– От отца, – мрачно подтвердил Вейнанд и с досадой подумал, что лучше бы стальной стержень фельдмаршала обнаружился в брате Лайры.

Рифера едва ли можно было назвать хорошим кадетом. Он отставал по многим дисциплинам, и с каждым днём это становилось всё очевиднее. Ещё и скрытый дар никак не проявлялся. Преподаватель по иллюзорным искусствам только разводил руками, не способный выявить в нём даже искры уникального дара, а посетивший однажды академию хроновик, шейр Вентура, только взглянув на кадета, сразу заявил: нет в нём былого величия Ноэро.

Кажется, ни иллюзора, ни хроновика из него так и не выйдет.

– А что второй близнец? – словно уловив ход его мыслей, поинтересовалась графиня.

Бросив взгляд на часы, тихо тикающие над камином, Вейнанд поцеловал её в губы и поднялся.

– Пока ничего примечательного, но обучение только началось. Уверен, Рифер ещё себя проявит.

Генерал решил не терять надежды и даже подумывал лично начать с ним заниматься.

Откинувшись на подушках, Катрина с улыбкой наблюдала, как одевается её мужчина. Ей нравилось так его называть. Пусть и тайно, только про себя. Нравилось любоваться крепким тренированным телом, и даже шрамы, оставленные оружием и когтями оборотников, не пугали молодую вдову.

В Вейнанде Эскорне ей нравилось всё. Его сдержанность на людях, его страсть, когда они оставались одни в спальне.

– Заглянешь на ужин? – Катрина соблазнительно потянулась, желая привлечь его внимание. – Я велю Эстер приготовить твоё любимое блюдо.

– Вряд ли, – покачал головой Эскорн. – Я хотел показать Лайре город. Не знаю, когда закончим.

Приподнявшись на коленях, Катрина перебралась к изножью кровати и потянулась к мужчине, чтобы помочь ему застегнуть рубашку.

– Мне стоит начинать ревновать?

– Это было бы очень глупо с твоей стороны, Катрина. – Вейнанд коснулся её щеки костяшками пальцев. Ласка вышла немного небрежной, прохладной: мужчине не понравились её слова о ревности. Ему самому это чувство было чуждо, и последнее, чего бы ему хотелось, – это чтобы женщина, с которой он проводит ночи, ревновала его к другим. Тем более к рыжеволосой девчонке. – Я напишу тебе.