Повенчанная тьмой

– А Этеле? Разве он не входит в число ваших приближённых?

Цецилия едва уловимо нахмурилась:

– Он лучший друг моего сына и тем не менее остаётся внуком Габора. Я бы предпочла обойтись без него, но если хочешь, напиши ему.

Почему бы и нет? С ним мне однозначно будет спокойнее. И Этеле весь вечер не будет задаваться вопросом: что задумала его дражайшая предводительница. Выудив из кармана джинсов телефон, отправила ведьмаку сообщение.

– И что теперь? – Когда экран смартфона погас, сунула его обратно.

Надеялась, до вечера меня оставят в покое, и я смогу заняться делом: прошерстить онлайн-магазины. Вдруг удастся подобрать недорогую замену «бабушкиному раритету» и оформить заказ с экспресс-доставкой.

Но главнокомандующая ведьма не спешила откланиваться, чтобы я могла посвятить всю себя шоппингу.

– Я научу тебя простой медитации. Перед ритуалом ты должна будешь очистить сознание. – Она сняла вишнёвого цвета пиджак, небрежно отбросила тот на кровать, скользнула на пол и замерла.

 – Устраивайся напротив и слушай мой голос.

До самого вечера я вычищала сознание, а в перерывах между очисткой давилась горькой настойкой домашнего приготовления госпожи Йолики. В отваре не чувствовалось алкоголя, вот только мой отполированный медитацией разум с каждым новым глотком всё больше заволакивался туманом. Мутной хмарью, сгущавшейся в голове, словно я действительно была в подпитии.

Где-то около десяти, запихнув в себя ужин – жаркое, острое до невозможности, я хорошенько умылась, дабы очистить свой лик, как выразилась Цецилия, а заодно, если повезёт, и мозги сделать прозрачными.

Прохладная вода помогла прийти в чувство. Туман в голове рассеялся, и я стала переодеваться в ретронаряд. После чего полюбовалась на свою бледную физиономию, маячившую в тёмной глади зеркала, в которое, словно в ловушку, попадали отблески свечей. Цецилия сказала, что могут возникнуть перепады напряжения из-за активного применения магии, а потому привычное освещение заменили старыми добрыми свечами. Из-за чего ощущение сюрреалистичности всего происходящего только усилилось.

– Тебе очень идёт, – заметила госпожа Эчед, поправляя длинный подол платья.

Спереди его подкололи, сзади оставили как есть – получился этакий невестин шлейф. Руки до самых пальцев оплетало тончайшее кружево (пока влезала в платье, боялась, что расползётся), от груди и вниз струился мерцавший в приглушённом пламени свечей шёлк.

– И всё-таки чего-то не хватает.