Пепел погасшей звезды

Правда, когда дело дошло до упражнений на пресс, все снова стало плохо. Никогда бы не подумала, что это так сложно поднять свое бренное туловище, да еще тридцать пять раз.

Присутствие саэра Флара превращало эту миссию в невыполнимую. Дайлан подошел ко мне, когда я, едва ли не рыдая, пыталась сделать свой двадцать пятый подъем. Халтурить не получалось. Каждому из нас перед тренировкой выдали по браслету, фиксировавшему количество и качество выполняемых упражнений.

Флар присел на корточки возле меня и заговорил вкрадчивым голосом:

– Шиона, и это только начало.

– Саэр предлагает ползти на коленях к его другу и умолять того простить меня и забрать в «лучший мир»? – Мышцы обожгло нестерпимой болью, но я все-таки заставила себя подняться и тут же со стоном повалилась обратно на мат.

Дайлан наклонился ниже:

– А если прощения попросит он?

Военному пришлось ждать, пока я, скрипя от боли зубами, снова приму вертикальное положение и отвечу:

– За что конкретно? За то, что изменил мне сразу после нашей помолвки? Или за все измены, что ждут меня впереди?

– Ты ведь неглупая девушка, сможешь его приструнить.

– Не уверена, что л’эрд Даггерти легко поддастся дрессировке.

В тот момент я была зла на жизнь, на Рейна, из-за которого здесь оказалась, на саму себя за то, что была такой слабой.

Продолжению нашей задушевной беседы помешало появление блондинки.

– Все в порядке, сержант?

Дайлан поспешно поднялся.

– Последи за ними. Я скоро вернусь, – бросил он ей и ринулся к выходу.

Приподнявшись на локтях, я устало смотрела вслед военному. Интересно, куда это его понесло? Отчитываться перед Даггерти?

– Ну, чего разлеглась, Таро?! – вернула меня в жестокую реальность монстр; вернее, ментор. – Еще восемь раз. Ты, как всегда, последняя.

Могла бы и не напоминать.

Как же я все это ненавижу!

Рейн

Даггерти приговорил очередную рюмку текилы и фальшиво улыбнулся сидящей рядом с ним девушке. Та расположилась на высоком стуле, кокетливо скрестив стройные ножки. Ее густо прокрашенные ресницы порхали с невообразимой скоростью, пышная грудь в облегающем алом платье вздымалась всякий раз, когда ее обладательница заходилась громким смехом.