Лжебогиня

По обручальному кольцу стекают капли крови. Пытаюсь снять ненавистное украшение и швырнуть его следом за розой, но оно будто вросло в мою плоть. Сверкающее золото тускнеет, становится ржавым металлом, и по кромке кольца вспыхивают алые искры. Символ брака жжет мне кожу, с губ срывается испуганный крик…

Я подскочила на кровати и услышала собственный вопль. Боль, реальная, нестерпимо жгучая, будто только что ворошила рукой раскаленные угли, сводила меня с ума.

Откинув одеяло, бросилась к кувшину с холодной водой.

На секунду полегчало, а потом острые иглы снова впились в мои пальцы.

Рэйфел! Неужели это ты, проклятый, продолжаешь отравлять мне жизнь?!

Как ни старалась, снять украшение не удалось. Ни одно из известных мне заклинаний не сработало. Пришлось мчаться в городскую тюрьму, дабы самолично выведать у ублюдка-мужа, что за игру он со мной затеял.

В кабинете начальника темницы было тесно и душно. В воздухе стояло стойкое амбре перегара. Интересно, он окна открывать не пробовал? А заодно и почистить зубы.

При виде меня мужчина оторвался от кресла и без лишних сантиментов заявил:

– Леди де Вер, боюсь, вы напрасно проделали весь этот путь. Свидания с заключенным запрещены.

– Неужели запрет распространяется даже на ближайших родственников?

– Таков приказ императора, – развел руками солдат.

Я поморщилась. То ли от досады, то ли от боли. Палец изрядно распух, с каждой секундой пытка становилась все нестерпимее. Еще немного, и я закричу.

Усилием воли заставила себя собраться и, поднеся платочек к глазам, тяжело вздохнула:

– Вы даже не представляете, каково это – оказаться на моем месте! Еще вчера я была самой счастливой девушкой на свете, а сегодня… – Всхлипнула, смахнула невидимую слезу.

 – На меня весь город пялится, как на прокаженную. До конца жизни мне придется носить клеймо жены заговорщика. Даже если Рэйфела казнят, – на что я очень рассчитываю, – смыть позор не удастся. Единственное, что способно хоть немного меня утешить, это возможность плюнуть ему в лицо. Хочу услышать от него лично, за что обрек меня на такие мучения. Этот мерзавец сломал всю мою жизнь!

К сожалению, слезная тирада солдата не тронула. Врут, когда говорят, что в пожилом возрасте становятся сентиментальными. Вот вам наглядный пример.

– Очень жаль, но я не могу пойти против воли начальства. Жерар! – кликнул он кого-то из коридора. – Проводите госпожу де Вер к выходу.

На пороге показался невысокий юноша с пшеничными усами, стоящими торчком.