Лжебогиня

Моя рийя была очень непредсказуемой.

Я из последних сил концентрировалась на ней. Стоически терпела, пока неугомонные пальцы де Вера стаскивали с меня сорочку, жадно лапали грудь.

Он что-то шептал, уткнувшись мне в шею. Обещал подарить неземное блаженство и воспарить со мной к небесам. Я была не прочь слушать эту белиберду, лишь бы выиграть время.

Но когда мерзавец потянул за ленточки моих кружевных панталон, возмущенно охнула. Собрав в кулак последние силы, хорошенько двинула ему промеж ног. Теперь охнул Рэйфел и, закатив глаза, съехал с кровати, обеими руками вцепившись в причинное место.

Вот на такой кульминационной ноте нас и застукали канцлер со стражей. Я, стыдливо прикрывающаяся подушкой, и скулящий у моих ног де Вер. Видно, ему мало не показалось. Хватило в самый раз.

Солдаты застыли в дверях, обозревая пикантную сцену. Первым очухался их капитан. От низших по званию его отличали эполеты, украшенные желтой бахромой, и нагрудные медали.

– Как вам удалось так быстро вернуться в спальню, леди де Вер? – удивился он.

 – Да еще и раздеться успели.

– Можете не продолжать. Больше я ничего не успела.

Капитан подозрительно нахмурил седые брови. Хотел еще о чем-то спросить, но его вовремя прервал Фирц:

– Ну, чего рты разинули? Арестуйте его! Или ждете, пока он применит магию и арестует всех нас?

Солдатики ожили и перестали изображать из себя оловянных. Быстренько скрутили асгайра, в одних подштанниках поволокли прочь из комнаты.

Демон даже не пытался сопротивляться.

И что самое странное, обернувшись и кинув на меня короткий взгляд, торжествующе улыбнулся. Появилось ощущение, что все это время не я им, а он мной манипулировал.

Глава вторая

В которой героиня на своем горьком опыте убеждается, что брак – дело темное

Думать, что бессильный враг не может вредить, – это думать, что искра не может произвести пожара.

    Саади

Ночью мне приснился странный сон. Вот я, юная вдова, неприлично счастливая, стою у края могилы своего безвременно усопшего мужа и радуюсь жизни.

Она и впрямь прекрасна и удивительна. В руках держу огромный букет роз, черных-пречерных, с тугими, словно фарфоровыми, лепестками. Я по одной бросаю их на крышку гроба. Они звякают о нее и рассыпаются.

Чувствую, как напряжение, довлевшее надо мной последние недели, отступает, сердце наполняет долгожданный покой. Уже готова разжать пальцы, чтобы последний цветок свальсировал в яму, когда острый шип впивается в руку.