Сероводород

Вокруг неё не было высоких заборов, увитых спиралями «егозы», на вышках не дежурили вооружённые люди. Оберегом и гарантом неприкосновенности объекта был авторитет безымянного человека. Вполне вероятно, что и человека не было, но Слово было. Подобно меловому кругу оно не позволяло заступить за барьер, если на это не было выдано особое разрешение. Вскоре все привыкли к такому раскладу, возмущённые потоки страстей и мнений стали плавно обтекать это «заповедное» место.

Трубка вновь ожила:

– Ребята на крыльце курили, слышали, как ему позвонили и сказали, что кого-то убили.

Он и ломанулся бежать. А кого убили – непонятно.

– Ну так выясни! – заорал Виктор Михайлович. – Догони и отследи, что там опять произошло!..

«Утро, как утро», – подумал Генка, выглядывая в окно. Всё та же унылая картина: припорошенный скупым снегом сухостой луга, зажатого между лесом и посёлком, низкое небо, серой «промокашкой» нависшее над деревьями, редкие, покосившиеся вешки, обозначающие границы огородов с кучами ботвы и забытыми с лета пугалами.

Верный в створе распахнутых ворот пристально вглядывался вдаль, наблюдая за целью, видимой лишь ему одному.

– Игнат Степанович! – крикнул Геннадий, отойдя от окна. «Ах, да! Он же вчера грозился уйти в лес до обеда, – неожиданно вспомнилось ему. – Не забыть собаку накормить».

Он погромыхал миской, накладывая с вечера приготовленную кашу для Верного, накинул хозяйскую фуфайку на плечи и вышел на крыльцо. Смрад в воздухе ощущался, но не так сильно, как накануне.

Вероятно, что ночной сырости и лёгкому ветру удалось справиться с этой напастью. Не исключал Генка и того, что ему удалось «принюхаться» к специфическому аромату, от которого у него на первых порах «в зобу дыханье спёрло».

– Как же вы здесь живёте? – произнёс он безадресно вслух. – Ведь это крематорий какой-то.

Верный, неподвижно стоящий у ворот, услышал восклицание гостя и не спеша подошёл к миске.

Подождав, когда пёс поест, Геннадий спросил:

– За ухом-то могу почесать?

Верный внимательно выслушал вопрос, подошёл поближе, присел рядом и снова уставился вдаль.

– Хорошая собака, – он погладил её по голове. – Говорю, как вы здесь живёте в таком зловонии?

Пёс снова посмотрел на него, фыркнул и неожиданно дважды чихнул.

– Правильно. И я говорю: так жить нельзя. Это же не дело, что в такой вонище осени не услышать.

Они ещё немного посидели вместе, воспользовавшись передышкой в очередной «газовой атаке» на село.