Без права на возвращение

Доменико Трезини, встречавший на выходе с моста, чуточку наклонил голову в его сторону. Под ногами пружинила брусчатка, а в голове, как тогда, в юности, мягко и задушевно звучало: «Когда мы были молоды, бродили мы по городу…»

Взбежав на крыльцо парадной, он обернулся и посмотрел по сторонам: вот оно, счастье! Прогулочные кораблики на реке белыми облачками, словно верные приметы разгорающегося летнего дня, неторопливо скользили в сторону Невской губы.

Прохладный воздух вестибюля показался уютным и свежим. Образы видных учёных вуза, обрамлённые позолоченными рамами, приветствовали его одобряющим взглядом.

«Возможно, когда-нибудь и мой портрет будет висеть в ряду с теми, кем не один десяток лет гордится институт», – подумал он, поднимаясь по лестнице в свой кабинет.

– Пётр Гаврилович, Вас просил зайти Лев Аскольдович, – звонкий голос помощницы проректора по учебной части вернул его к действительности.

Уже пройдя половину лестничного марша, он развернулся. «Очередное представительство вуза на каком-нибудь форуме? Будто больше некого послать», – с лёгким раздражением подумал Пётр, но это утреннее обстоятельство не испортило ему настроение.

– Хорошо выглядите! – бросил он на ходу помощнице, последовав за ней.

– Благодарствую, – удивлённо откликнулась она, пропуская его вперёд.

Историк не сразу заметил отсутствующего за столом хозяина кабинета. Проректор стоял у окна, повернувшись спиной к вошедшим.

– Оставьте нас вдвоём, – не поворачивая головы, попросил он референта.

Когда сотрудница вышла, проректор плотнее закрыл вторую дверь и подошёл к столу.

«Странно, что он не предлагает мне присесть?» – совершенно не к месту подумал Пётр Гаврилович. Словно откликаясь на странные мысли, начальник повернулся и начал его внимательно рассматривать. Так в детстве приятели рассматривали новый, необычный значок на лацкане его пиджачка или божью коровку под лупой, но он не значок и даже не божья коровка. Ему стало неуютно.

Лев Аскольдович, видимо, удовлетворившись увиденным, взял со стола пульт.

Вспыхнул дисплей развёрнутого к ним монитора. На экране Пётр Гаврилович увидел своё грехопадение во всей красе: в одежде Адама при сотворении мира он искушал девушку, полулежащую в кресле. Была ли это Ева, сказать невозможно, так как лица её не было видно, но нашего героя можно было рассмотреть во всех деталях…

– Ну, вот что, батенька! Вы сегодня же должны покинуть стены института. И немедленно! Приказ на Вас подготовлен.