Кровавая плаха

Паровоз запыхтел паром, выпустил из громадной трубы в синеву неба черный дым, протяжный гудок прокатился по безбрежным зеленым просторам. Колеса заерзали, отчаянно закрутились на месте, забуксовали. Вопреки всем усилиям машиниста, состав не сдвинулся ни на пядь.

Инженеры не умели объяснить сего конфуза.

Вдруг умная герцогиня сообразила:

– Ваше величество, а для какой надобности рельсы покрыли масляной краской?

– Где дорожный мастер? – спросил император. Тот, насмерть перепуганный, заикаясь, объяснил:

– Так вить они, рельсы-то, были ржавые, совсем некрасивые.

Император нахмурился:

– Усердие, братец, не по разуму! Надо знать законы физики. Прикажи, чтобы краску сняли.

И, повернувшись к герцогине, добавил:

– Вы – прелесть! Когда вернемся в Петербург, приглашайте пить кофе – из нового сервиза. Буду обязательно!

Герцогиня и ее муж горячо благодарили за великую честь.

Рельсы очистили, паровоз быстро побежал дальше. Государь всю дорогу оставался веселым.

Настроение испортилось лишь по возвращении в Петербург. Монтебелло, попросивший вдруг аудиенции, вошел в кабинет Николая почерневший от огорчения.

– Ваше императорское величество, случилась страшная беда! Пока я путешествовал, петербургские воры украли из посольства ваш бесценный подарок – сервиз! Прикажите учинить самое строгое следствие!

Царский гнев

Николай был возмущен, взбешен, разгневан. Он топнул ногой:

– Галахова ко мне!

Обер-полицмейстер Петербурга Галахов, страшась монаршего гнева, задыхаясь от лишнего веса и спешки, вытянулся перед императором.

– Для чего я содержу полицию? Чтобы из иноземных посольств крали мои подарки? Ищи сервиз! Не найдешь – отправлю на Кавказ! – И царь пошевелил своими пышными усами, что было проявлением наивысшего гнева.

– Отыщем, ваше величество! – бодро отвечал Галахов, успевший прийти в себя. – Из-под земли вынем, а найдем. У нас быстро.

Обер-полицмейстер не мог даже предполагать, какие невероятные сложности стоят на его пути.

* * *

Такой паники петербургская полиция еще никогда не знала. На дворе стоял поздний час, но десятки рассыльных бегали по домам полицейских, созывая их к генералу. Галахов стучал громадным волосатым кулаком по дубовой крышке служебного стола:

– За что государь-батюшка платит нам деньги! Дожили – из иноземных посольств жулье тащит императорские подношения.