Царские сокровища, или Любовь безумная

А вы, Александр Дмитриевич, ровно в девять ноль-ноль позвоните по телефону начальнику караула и голосом Керенского прикажете: «К вам едет новый сотрудник фельдъегерского корпуса полковник Соколов. Пустить автомобиль на территорию дворца, а фельдъегеря Соколова проводить к государю и его семье. У сотрудника секретнейший пакет, бывший царь захочет обсудить его содержание с членами своей семьи. По этой причине во время пребывания фельдъегеря никого из охраны присутствовать не должно!»

Носов азартно улыбнулся:

– Великолепная мысль! Только позвонить надо не с моего аппарата, а с любого другого – тогда не докажут, что звонок был моим.

В Зимнем дворце в выходной день труда не составит найти пустующий кабинет с аппаратом. Впрочем… – Носов задумался, подергал себя за ухо. – Но ведь дежурный Александровского дворца тут же перезвонит в приемную Керенского и выяснит, что все это блеф, что тот Соколова не посылал…

– Вот это, дорогой Александр Дмитриевич, вас пусть не беспокоит. Сразу после разговора линия перестанет посылать сигнал.

Поняли? Она выйдет из строя, да так, что чинить долго придется.

Носов покачал головой:

– Точно, вы, Аполлинарий Николаевич, гений! А до Гатчины – с лишком сорок верст! Махом не одолеет.

Соколов вдруг вспомнил о важном:

– Мы хотели поговорить о форме. Где ее взять? Без формы ехать нельзя…

Носов теперь задумчиво почесал скулу:

– На складе фуражку я найду, но китель и брюки – таких размеров, конечно, нет. Ведь ваш рост под сажень!

– Без вершка!

Носов щелкнул пальцами:

– Я дам вам адрес одного фокусника: он все вам сошьет за ночь, но с одним условием.

– С каким?

– Если вы ему хорошо заплатите!

– Заплачу, не пожалею. Но насчет срока – не ошибаетесь?

– Не сомневайтесь, он в деле проверен.

– Замечательно!

– Тогда запоминайте адрес: Троицкая, двадцать восемь, Гирш Бухбиндер. Телефона и конного выезда у него нет. Но делу это не помеха.

У Бухбиндера

Соколов направился на Троицкую улицу. Часы показывали без пяти минут двенадцать, но для решения великих задач позднего времени не бывает – так, по крайней мере, рассуждал гений сыска.

На двухэтажном облупившемся доме – ровеснике самого Петербурга – Соколов увидал роскошную зеркальную вывеску в виде буквы «П». На левой вертикали была изображена дама неизвестной национальности и непонятного возраста. На даме были надеты короткие остроносые сапожки, белые гетры, сюртук и альпийская шляпа с перьями. Под мышкой дама держала хлыстик.