Восход видит

– Ну да! А ты думал, их просто-напросто отпустили гулять по Земле? Это ведь уже не те люди, пускай даже с идентичными телами и разумами. Восход прожевал их, переварил и слепил заново по невообразимой технологии. Мало ли, что он засунул в них! Может, эти люди – бомбы с часовым механизмом. Возможно, их вообще следовало уничтожить, но получаемая от них информация слишком ценна.

– Но они же столько перенесли… – возмущённо ответил я, в груди начинал закипать гнев, хотя я и понимал, что приятельница права с практической точки зрения, – можно сказать, они герои, а их тридцать лет держат в подвале, вместо того, чтобы отпустить к своим семьям! Близкие космонавтов, как и весь мир, считают их погибшими! Не такого отношения я бы ждал, если бы был героем Земли.

– Они знали, на что идут, Райто. И сейчас они продолжают работать на благо человечества: рассказывать всё, что узнали, заниматься исследованиями…

– Можешь ещё раз показать фотографии участников первой экспедиции? – попросил я. Смутная неоформленная тревога засела в мозгу, как заноза.

– Конечно. Можно даже открыть личные дела, а что? – Она оттеснила меня от клавиатуры и принялась вводить запрос.

– Один из космонавтов показался мне знакомым.

– Ты ведь понимаешь, что это невозможно? – усмехнулась она. – Тридцать лет назад тебя ещё на свете не было, а после этого они, по твоему собственному выражению, «сидели в подвале».

Но я уже не слушал её. На экране появилась фотография высокого мужчины, темноволосого, широкоплечего и улыбающегося.

На вид ему было около тридцати трёх. Крупные руки сложены на толстой книге, скорее всего, «Тысяча и одной гипотезе о Восходе», крупные правильные черты лица сразу вызывают симпатию и доверие. Подпись возле фотографии гласила: «доктор Джозеф К. Твин. Родился в две тысячи двадцать восьмом году, ошибочно считался погибшим в две тысячи шестьдесят первом. Астрофизик, авророфизик. Возглавлял первую экспедицию к объекту „Восход“».

– Это… – проговорил я на вдохе, поперхнулся, хотел продолжить, но заставил себя умолкнуть.

Какому психиатру хочется прослыть сумасшедшим? Что подумает Наоми, если я вот так возьму и выложу: «Это никакой не доктор Джозеф К. Твин, это мистер Ричард Феникс, мой отец».

– Ты не знаешь, был ли у него брат? – невнятно спросил я, хотя был уверен, что даже близнецы не могут быть столь идентичными.

– Без понятия. Почитай его биографию в личном деле. А если останутся вопросы, сможешь сам их ему задать, когда попадёшь вниз.