Дорога к озеру

Чистенькая, аккуратненькая девочка со средними способностями. Карасёва? Акулова? Оля Окунева. Ну, как же, два «О», круглые очки. Теперь она без них. Бывает, зрение восстанавливается.

– Привет, Надин! Ты хорошо сохранилась. Знакомься, Егор, пока муж, – сказала она загадочно.

Рядом с ней сидел хмурый широкоплечий мужчина, почему-то я решила, водитель – дальнобойщик. В легковушке ему было бы тесно.

– Привёз в дешевую пельменную. Ты только посмотри, пластмассовые вилки, ни одной целой. В зубах, что ли ими ковыряют?

– Тише, Оля, тише, люди слышат, – уговаривал мужчина, склонив голову, скрывая выражение лица.

Лицо Оли налилось кровью, кажется, назревал семейный скандал.

Раньше она была беленькой, с чистой кожей, туго заплетённой косой, теперь мясистые щёки бордового окраса тряслись от гнева, рыжие спутанные волосы неестественно торчали в разные стороны. Глазки, и без того маленькие, злобно сверкали и пытались вылезти из жировых наплывов.

Её мать, активистка родительского комитета, тоже круглолицая, с ямочками на щеках, поправляя фигу на затылке из редких, серых волос, улыбалась нам: «Оленькины подружки? Вот и славно.

Своему зятю она тоже сказала дружить с Оленькой?

Оля была безобидной, кажется, все десять лет в школе у неё не было врагов, а про мать поговаривали, что она ссорилась с соседями и даже судилась. Мы повторяем наших мам?

Егор теперь смотрел перед собой, и то, что там было, ему не нравилось, но он готов терпеть всё, что пошлёт судьба.

Где-то я прочитала, что терпение – скрытое отчаяние.

– Вот, разводимся, – она кивнула на мужа.

– Зачем? – если прозвучало легкомысленно, я не просила втягивать меня в семейные разборки. Но как бы ни было, я на стороне Егора.

– Все разводятся, – пожала плечами Ольга, будто тема ей давно наскучила.

– С тобой всё ясно, мода, прежде всего. А вы, Егор, тоже хотите развода?

Поднял голову, посмотрел на меня, внимательно, лицо серьёзное, и его взгляд меня не раздражал.

Повеселел, не увидев обручального кольца. Понял, что привлекательная женщина одинокая и безрадостная? Пусть не совсем одинокая, но явно, к счастливым людям не относится.

– Теперь хочу, – улыбнулся он. Лицо разгладилось, молодой, наш с Олей ровесник. Для мужчины не возраст.

– Наконец! Я рада. Ты хорошо на него влияешь.