В поисках единственной

– Лена! – окликнул девушку, последовав за ней. Она торопливо накинула куртку, выскочил на лестничную площадку. – Да подожди ты! – схватил ее за локоть, но она выдернула руку.

– Ты, кроме себя, о ком-то еще подумал? – закричала Лена, откидывая с лица волосы. Она злилась. В какой-то степени я ее понимал. – Вот так просто взял и решил! Даже не посоветовался! Даже не спросил моего мнения! Ты хренов эгоист, до мозга костей!!!

– Лена! Отнесись к этому проще. Представь, что ушел в армию. Это всего лишь на год. Двенадцать месяцев.

– Знаешь, – ее губы усмехнулись, она застегнула куртку, поправила сумочку на плече, вскинула подбородок, – не приходи сегодня домой. Переночуй у родителей.

– Лена…

– Мне надо побыть одной, подумать.

Я смотрел, как она торопливо спускалась по лестнице, вздохнул, понимая, что в квартире меня ждет реакция не лучше. Естественно, никто с песнями и плясками не встретил.

Сел на свое место, взял бокал с вином. Алены и матери не было.

– Итак, одно мнение я выслушал, кто следующий? – посмотрел на отца.

Он положил вилку с ножом, поднял на меня серые глаза. Папа всегда был уравновешенным, флегматичным. Спокойным тоном заявил, смотря в упор на меня:

– Это неожиданно. Но в твоем стиле.

– В смысле?

– В самом прямом. Ты никогда не предупреждаешь. Ты ставишь перед фактом. И его остается либо принять, либо не принять. Третьего варианта нет.

– Но я сам до конца не знал, поступит предложение или нет, это стало понятным буквально недавно. А бросаться пустыми словами – только сотрясать воздух.

– То есть мы недостойны были даже знать о таких перспективах? – отец рассматривал меня бесстрастно, без лишних эмоций. От его вопроса я поджал недовольно губы. И молчал, ибо стоящего ответа у меня не было. – Для чего тогда существуют родные люди? Для чего тогда создаются семьи? – он положил салфетку на стол, встал, с высоты своего роста печально на меня посмотрел.

– Я с тобой, – как верный пес, вскочил следом Олег, брат и слова не сказал по поводу сложившейся ситуации.

Я обидчиво покрутил бокал. Едва они ушли, поставил локти на стол и закрыл лицо ладонями. Я, конечно, ступил. Вопрос отца был логичным. И мне нет оправданий, почему не сообщил им. Но был еще один человек, который мог меня понять, понять смысл поступков, ибо сам такой же.

– Мам! – ворвался на кухню.