Грехи не смоешь даже океаном…

Она видела только его губы и глаза, он был объектом лишь её лица, и она уже открыто извивалась под его откровенными ласками. Алекс двигался теперь медленно и не спеша словно желая посмаковать её вкус, и она прижалась к нему стараясь попасть с ним в один ритм с его прикосновениями, чтобы ещё раз испытать это восхитительное чувство блаженства. Ей даже показалось на тот момент, что он специально не замечает её усилий прикасаясь своенравно к её влажному бутону и тем самым поглаживая его своим языком.

Мария напряжённо выгнулась под его телом, но он лишь прижался к ней своим бедром заставив её лежать неподвижно.

Алекс скатился ниже и его крепкие руки взяли её за ягодицы повернув тем самым её верхушку бёдер к себе. В следующее мгновение он жадно прильнул к её сердцевине, и она смогла наблюдать за ним, как он занимается любовью с её самой сокровенной частичкой тела.

Его язык медленно скользит внутри её тела и из неё вырывается тихий стон, но Алекс даже и не думает останавливаться.

Его рот волшебно ласкает её там внизу. Глаза закрыты. Губы распахнуты. Он прижимается к ней всем своим могучим телом и бормочет какие – то приятные бессвязные слова страсти, как она невольно зажмурилась, ощутив неумолимое приближение оргазма. Оргазм ослепил Марию настолько сильно, что на тот момент ей показалось, что наслаждение взорвалось у неё внутри и вокруг неё.

Алекс, дав любимой отойти от порции наслаждения наконец – то встал и посмотрел на неё.

– Мариш, мы с тобой женаты больше двадцати с лишним лет, а я тебя люблю всё также сильно, а ещё говорят, что любовь с годами увядает и чувства исчезают и не остаётся той прежней пылкости и влюблённости!

– Алекс, если что – то случится с тобой, я всего этого просто не переживу. В своей любви и глубокой преданности к тебе я нисколечко не сомневаюсь и смогу пронести любовь до самой смерти трепетно и нежно любя и заботясь о тебе.

– Вот поэтому ты и стала моей второй половинкой! – и притянув её к себе целует в шею, где учащённо бьётся её пульс.

Все эти ласки до сегодняшнего вечера мне казались греховными, ведь я в свои восемнадцать лет до сих пор остаюсь целомудренной девушкой, но не скрою, и не буду лукавить хотя бы самой себе, что мне хочется всего этого испытать и весь этот покой что был у меня до сих пор внутри смогли нарушить некто иные, как мои родители.