Нина. Таинственный Ник

– Это только легко рассуждать, – заметил Соколовский, – а признаваться в чувствах очень сложно, а иногда – просто невозможно.

– Вовсе нет! У меня есть теория жизни без проблем: необходимо непременно говорить о том, что в душе творится, о чем переживаешь. Люди же не умеют чужие мысли читать – как им понять друг друга? От недопонимания – все неурядицы.

Нина говорила свободно и легко, не искала слова. Она чувствовала себя хорошо, даже бодро, ее впервые совершенно не смущал ехидный Соколовский. Нине захотелось доказать неправоту этого взрослого мужчины, и она почему-то верила: ее аргументы заставят Михаила Владиславовича изменить свое мнение.

– Знаете, сколько я страдала из-за всяких недомолвок, мучилась от того, что мы не могли с мужем поговорить по душам? Саша ведь в детдоме вырос, среди чужих людей. Он не понимал, почему я к сестрам привязана, делюсь с ними переживаниями и проблемами. Он мне предложение так смешно делал: еле выговорил. Я думаю: его никто не любил, не научил сочувствовать, выражать эмоции.

Никто о нем не заботился – он этого и не умеет. Сколько я потратила, как вы говорите, драгоценного времени, чтобы объяснить ему: мне неприятно, когда он игнорирует меня, мою семью, дичится, предпочитает молчание и одиночество. Доказывала, что необходимо считаться со мной и моими чувствами. И не зря: постепенно Саша и к сестрам стал теплее относиться, и в мамином доме ремонт сделал без уговоров. Знаете, я совсем не понимаю, что теперь случилось.

Тут Нина вздохнула:

– Хотела вас убедить в правильности моей теории, но мой пример, увы, подтверждает обратное: получается, неправильно я все делала – ничего не сказал мне муж, просто ушел.

А что вы все молчите?

– Вас слушаю, – отозвался Соколовский, – за три года я столько вас не слушал, как эти четверть часа.

– Так вы сами виноваты, – смело заявила Нина.

«Что это я?!» – тут же охнула она мысленно, но уже без всякого страха. Глянула на собеседника исподтишка – тот улыбался.

– Я считала вас злым, – решила идти до конца в своей откровенности Нина.

– Даже так?

– Именно так. Вы ведь даже над Верой Степановной иронизируете.

– Открою вам секрет: мы с Верой в одном классе учились.

– С Верой Степановной? С директором? – поразилась Нина.

– Ну да. Но это прошу, – Соколовский прижал палец к губам, – не афишировать.

– Конечно! – закивала Нина.

Потом подумала секунду и спросила:

– А почему?

– Народ, глядя на меня, поймет, сколько лет нашему директору.