Нина. Таинственный Ник

Ну, вот брови и ресницы у тебя без подкрашиваний черные, густые, и лицо – чистое и белое. Но ты слишком просто одеваешься и подать себя не умеешь.

– Я не собираюсь себя подавать. Что за глупости? К тому же это унизительно.

– Вот и нет, – не согласилась Маруся, – для женщины одежда и всякие штучки как оружие. Вот некоторые дамы знаешь, какие? Чулки шелковые, туфельки, прическа, платье по фигуре, глазами умеет стрелять – вот мужик уже готов.

– Саша не такой, – возразила Нина.

– Какой – «не такой?» – пожала плечами Маруся, – в тихом омуте черти водятся.

Уснуть Нина не могла. Она никак не хотела верить в версию сестры, но все же червяк сомнения грыз ее сердце. Саша ведь спокойный, даже робкий, вон Маруся говорит: «рохля», наверное, ничего не стоит какой-нибудь красотке ему голову заморочить.

Но тут от печальных мыслей о муже Нину отвлек сонный голос сестры.

– Нин, а Нин? – позвала она, – а скажи честно: что у тебя с Михаилом?

– Маня, о чем ты? Может, ты с ума сошла? – Нина распахнула глаза в темноту и даже пихнула сестру локтем куда-то в бок.

Маруся взвизгнула, и, видимо, окончательно проснувшись, затараторила:

– Да я знаю, что ничего! Я же просто спросила. Такой интересный мужчина, мало ли…

– Мария!

– Ладно, ладно! Но скажи, он что, всем-всем заболевшим вот так продукты дорогие покупает, сиделок нанимает, родственников на машинах привозит?

«Это она еще про горшок не знает», – подумала Нина, а вслух сказала:

– Может, и всем.

– Чудно! А он женат?

– Понятия не имею.

– Вы ведь в одной школе работаете – ты просто обязана знать. И что это ты с ним не разговариваешь? Почему он с палкой ходит? – забросала Маруся сестру вопросами.

Нина вздохнула обреченно, попросила пить. Когда Маруся с готовностью принесла кружки с чаем и вкусности, сон у обеих девушек окончательно улетучился.

Нина ела конфеты – горьковатый шоколад немного успокаивал – и рассказывала сестре обо всех фактах биографии историка, какие знала.

– Михаил Владиславович вроде официально не женат. Говорят, живет один где-то в центре, в старинных домах. В нашей школе лет десять работает. С ним я не разговариваю, потому что он свысока на меня смотрит. Вообще раньше он казался мне не очень добрым человеком. Взгляд у него такой… неприятный, пронзительный.