Нина. Таинственный Ник

После этой речи она устала от боли в горле, от дерзкого порыва – закрыла глаза.

– Может, он у каких-нибудь друзей или родственников, – предположил Соколовский.

Нина покачала головой:

– У Саши нет никого: он детдомовский. Родители погибли на войне.

Девушка хотела еще добавить, что родственники есть у нее, но вдруг ей стало все равно, да и каждое слово давалось с трудом.

– Я могу чем-то помочь? Нина Петровна?

Наверное, Нина совсем неважно выглядела с закрытыми глазами, потому что Михаил Владиславович стал обеспокоенно звать ее:

– Нина Петровна! Нина Петровна? Ниночка! Очнитесь!

Нина от изумления, что ее назвали «Ниночкой» разлепила глаза.

– Как вы меня напугали! – говорил где-то сбоку историк, – все-таки я отвезу вас в больницу. Вам плохо.

– Нет, домой, – с трудом проговорила Нина и махнула рукой направо, – вот туда в проулок.

У калитки, до которой она едва доволочила ноги, Нина поблагодарила коллегу и принялась прощаться, но Соколовский не допускающим возражения голосом сказал, что проведет ее до двери.

Комната встретила холодом. Нина рухнула ни кровать, совершенно забыв о своем нежданном провожатом, и потеряла связь с реальностью.

Когда она очнулась, не поняла, сколько прошло времени.

– Больше горячего питья нужно, – сказал вдруг у нее над головой мужской голос.

Нина испуганно распахнула глаза – у кровати стояли люди в белых халатах.

– Что со мной? – спросила девушка, но очень тихо, так что ее никто не услышал.

– Тут нет туалета, – вдруг всплыл откуда-то голос историка.

«Туалет есть, во дворе», – хотела объяснить Нина, удивившись, откуда взялся Соколовский, но вновь провалилась в небытие.

Очнулась Нина под вечер, увидела розовый свет у стола. Она рассматривала комнату и вспоминала события прошедшего дня, потом ощутила, что в комнате тепло, и поняла: печь кто-то топит.

– Саша! – воскликнула она и попыталась встать.

– Куда?! Куда, голубушка? – раздался крик, и к Нине бросилась круглая толстая женская фигура.

Через мгновение девушка познакомилась с тетей Лидой – нянечкой из больницы, миловидной пожилой женщиной, выпила горький порошок и кружку горячего сладкого чая с лимоном, а потом еще одну – с малиновым вареньем.