Жизнь, которая словно навечно. Часть 2

Притом тело хозяйки лежало не дома, и Катерина никак не могла решить: рада она, что не наблюдает зрелища, или страдает о том, что не видит мать?

Уговорами девушка убедила сестренку поесть, для чего, подавая пример, ей пришлось запихнуть пару вилок и в свое отвергающее пищу горло. Глядя за тем, как Мелания с пустым взглядом ковыряет тарелку, Катерина прочувствовала разом всю силу, с которой она переживает за эту малышку. Сестре не довелось провести с матерью и восьми лет. Она не узнала всей доброты материнской души, а через время и вовсе о ней забудет.

Сочувствие захлестнуло Рудковски по голову. Посторонний бы удивился таким чувствам девушки, ведь для людей она оставалась лишь ледяной глыбой. Однако переживание за других отнюдь не было Катерине чуждо. В капиллярах Рудковски всегда протекал ручей сострадания, но, боясь злоумышленного на него покушения, девушка огородила поток железным забором. Отныне никто не мог посягнуть на курорт без разрешения владелицы.

Агата и Рафаэль находились вне дома.

Катерина их не осуждала – невыносимо оставаться в месте, где недавно погасла душа. Девушка и сама не знала, как ей быть: предаться воспоминаниям, бродя из комнаты в комнату, и тем самым резать себя без наркоза; схватить под руки сестренку и бежать подальше от дома и боли, с которой она еще в духе считаться?

Все это время Рудковски по-прежнему оставалась холодной и сильной, одновременно понимая: плотину страданий прорвет при виде ушедшей матери. Вернее, того, что осталось от женщины, некогда ее растившей.

Катерине так хотелось надеяться: мать не под тяжелой крышкой, а рядом в воздухе, – что девушка то и дело оглядывалась по сторонам. Рудковски не верила в эзотерику, но при этом жадно хвала любые сигналы о присутствии в доме потустороннего.

Гуляя чуть позже с Меланией, Катерина окончательно убедилась: девочка выросла. И причина крылась не в том, что, пойдя в первый класс, сестра перестала коверкать звуки. Повлиял ли период в полтора года или событие, произошедшее полтора дня назад, но на беспечном лице малышки не осталось намека на ветреность.

Выражение ее исказило серьезностью – девочка не поднимала глаз и тушила всякую искру эмоций.

Замечая резкие перемены сестренки, Рудковски покрывалась дрожью. К горлу подступал комок от утраченного вместе времени, но Катерина держалась.

Сестры вернулись домой поздно вечером. В доме не спали, но знакомство Агаты и внучки решили отсрочить.