Одинокая женщина в Женеве

Но ведь он сам представил ее своим гостям с самого начала! Выходит, незнакомка прибыла позже. Но, впрочем, Ольга все равно, как ни напрягалась, не могла припомнить, кто и когда появлялся – череда плоских, абсолютно пустых лиц.

Единственный, за кем она наблюдала первую часть вечеринки, это виновник торжества, Жак Версо. Причина проста и банальна: она подозревала, что это приглашение на юбилей совершенно незнакомого человека объясняется тем, что он и есть ее таинственный отец-невидимка. Однако надежды рухнули довольно быстро: Ольга заметила, как в темноте кухни, куда она зашла по просьбе пожилой дамы за очередной порцией вина, пресловутый Версо страстно целовался с красавчиком Бруно.

– О, да, он такой, он – гей. А ты не знала? – прикуривая от Ольгиной зажигалки, мимоходом бросила девушка-хиппи, заметив реакцию Ольги на целующихся в темноте. – У вас в России разве нет геев?

– В России есть все, – ответила Ольга.

– Давно мечтала побывать в Москве.

– Добро пожаловать!

Пожалуй, это был самый длинный ее диалог за весь вечер.

Потом Ольга тихо, по-английски, отчалила домой. Никаких одиноких женщин, наблюдавших за ней, не заметила. Впрочем, написать можно все, что угодно. А вдруг на самом деле писала никакая не одинокая женщина из Женевы, а – одинокий мужчина, ее отец? Так сказать, для конспирации. Ольга еще раз зевнула, посмотрела на серое небо за окном, улеглась на бочок, укрылась пледом и безмятежно уснула.

После обеда погода неожиданно изменилась – расчистилась яркая синь неба, солнце засияло, а народ на улицах моментально переоделся в летние майки и бриджи. «Здравствуй, лето!» – проворчала Ольга, подхватывая на плечо рюкзачок, отправляясь на прогулку. По рю.., мимо молчаливой синагоги, пересекая бесконечные трамвайные пути, – вниз, вниз, к солнечной набережной, где белоснежные пароходы и яхты, где врезается в бесконечную синь неба острая струя Женевского фонтана, в английском парке точное время показывают цветочные часы-клумба, а стар и мал загорают-валяются-целуются на газонах.

Ольга прошлась по набережной, улыбаясь, возможно, немного глупо, сама себе не отдавая в том отчета, покуда собственное блаженное отражение не поразило ее в витрине сувенирного киоска. «Боже мой, – тут же стирая с лица улыбку, чуть-чуть хмурясь, ужаснулась Ольга.