Чашка кофе

В этот момент неожиданно и беззвучно, как в фильмах ужасов, открылась дверь кабинета за Лялечкиной спиной, и в кофейную вышел сам Князь – редактор Игорь Петрович Князев. Лена с Толиком как сидели с чашками кофе в руках, так и замерли, мгновенно словно превратившись в куклы из музея мадам Тюссо. Хотя ужасного в появлении главного редактора, собственно говоря, было мало, разве что полная неожиданность.

Шеф «Апельсина» был молодым – тридцать шесть лет – стройным шатеном с небольшими, светло-серыми глазами; человек интеллигентный и молчаливый, как правило, он позволял себе чисто деловое общение с коллективом, не более того.

Единственной печальной особенностью Князя была его хромота: согласно просочившимся сплетням, в юности он усиленно занимался горными лыжами, подавая в этом плане добрые надежды. Все просто: травма, неправильно сросшаяся кость, отказ Князя на любезное предложение врачей вновь ее сломать, чтобы собрать, как следует, а в общем итоге – почти старческая хромота. Быть может, именно потому Князь и предпочитал в одиночестве сидеть в собственном кабинете, не мозоля никому глаз.

И вот теперь он стоял перед своими сотрудниками и неловко хмурился.

–Доброе утро, – кивнул, конкретно ни на кого ни глядя. – Что тут у вас приключилось?

Толик и Лена удивленно переглянулись, а Лялечка просто застыла с тушью для ресниц в руке, изумленно раскрыв свой алый ротик.

Князь поинтересовался, что тут приключилось! Просто так, не по работе! Удивительно, но факт.

–У нас каждое утро начинается со скандала, – придя в себя, не без ехидства ответила Лена.

 – Скандал, кто первым пьет кофе, скандал из-за оператора – каждый ведь считает, что именно его репортаж нужно снять в первую очередь… И так далее, и тому подобное. Сегодня Валерия без предупреждения забрала единственного оператора Арсения, хотя прекрасно знала, что у Натальи заранее назначена съемка. Вот такие дела.

Князь, поджав губы, внимательнейшим образом разглядывая носки собственных – безупречных! – ботинок, выслушал Ленину тираду, молча кивнул и, не произнеся ни слова комментария, вновь неожиданно и беззвучно скрылся в своем кабинете.

Подождав минуточку и убедившись, что он вновь не появится, Лялечка проговорила шипящим шепотом:

–Вчера Игорь Петрович спросил меня, почему некоторые называют Валерию Стерликову Лерой-холерой. Представляете себе ситуацию? Ну, и что я могла ему ответить?

–Объяснила бы, что наша Лера – настоящая холера в самом прямом смысле, – хмыкнул Толик.