Легенды о Первых. Часть 2. Мальва

Перед затуманенным взором находилась шикарно обставленная комната, ярко освещённая мягким рассеянным светом. В центре располагался широкий массивный стол и несколько дорогих кресел с ножками в виде звериных лап. На полу лежал толстый ковёр с замысловатым рисунком, напоминающим солярный крест. Стены украшали абстрактные картины в золочёных рамах. За столом восседал Гастингс в своём неизменном тёмном плаще с капюшоном, прикрывающим большую часть лица.

Ощущая, как вновь темнеет в глазах от нахлынувшей ненависти, Алька рванулась к врагу, но тут же осознала, что по-прежнему висит в цепких лапах чудовища.

– О, наша гостья пришла в себя, – небрежно изрёк красивым голосом Гастингс, пытаясь быть милым, но его глаза оставались при этом неизменно холодными и колючими. – А ты, и вправду, настоящее сокровище: мало того, что принадлежишь к величайшему роду Первых, так ещё и обладаешь родственными связями в Нави…

Девушка стояла с помертвевшим лицом, прижатая крепкими лапами чудовища и с трудом понимала, о чём говорит ненавистный враг.

– Надеюсь, тебя не очень обижали мои нерасторопные слуги? Горгульи, конечно, преданы мне как верные псы, но подчас слишком медлительны, особенно днём, когда они практически каменеют при попадании света.

– «Горгульи? Так вот, кто эти существа…» – пронеслось в голове у девушки, смотревшей на хозяина кабинета таким испепеляющим взглядом, что он, казалось, с минуты на минуту должен был рассыпаться в прах…

Гастингс, меж тем, неторопливо встал из-за стола, подошёл к ней, и принялся с интересом разглядывать с ног до головы, а потом, изобразив понимающую улыбку, заявил непринуждённым тоном:

– Одобряю Максимуса! Он просто обязан был в тебя влюбиться.

Алька протестующе заскрипела зубами от злости.

– А я вашему Максимусу в подруги не набивалась, – дёрнувшись, и вновь повиснув в когтях, гневно воскликнула она, тут же поморщившись от боли, пронзившей разодранные плечи.

– О, наша мышка показала зубки и пытается кусаться, – холодно глумился Гастингс, отходя к столу и усаживаясь в мягкое кресло. – Ничего, мне всегда нравилось обламывать упрямых.