Легенды о Первых. Часть 2. Мальва

Сердце её бешено билось в груди, стремясь выскочить наружу и сбежать раз уж это не под силу его хозяйке.

– Я несъедобная! Ешьте лучше своего оленя, – дрожа от страха и зажмурившись, чтобы не видеть неизбежного, шептала Алька, изо всех сил моля Вселена о сострадании.

Доведённое до бешенства, существо грозно зарычало на мужскую особь, взирая на пойманную с явным отвращением. Тот, вжав голову в плечи, подошёл к стене, на которой оказался визафон – тёмный блестящий квадрат в крупной раме, почти такой же, как в кабинете Гореслава Ростиславовича в академии.

Зверюга что-то быстро нажала на раме и неожиданно заговорила вполне человеческим, только очень громким и грубым голосом.

– Господин, во время патрулирования мы поймали на вашей земле шпиона. Точнее – шпионку.

Экран засветился, Алька различила угрюмое лицо Гастингса, того самого человека, который много лет назад лишил её семьи и нормального детства, того, кого она на дух не переносила, из-за которого сбежала из академии. Девушка задрожала, подозревая, что причиной этого является не холод, а охватившее её чувство всепоглощающей ненависти к этому человеку.

– Покажите мне её, – грозно приказал Гастингс с экрана визафона.

Злобно оскалив пасть и дыхнув тошнотворным смрадом, женское существо, выслуживаясь, поднесло бессильно висящую в когтях девушку к экрану и что-то недовольно прорычало.

– А, старая знакомая! – злобно расхохотавшись, провозгласил Гастингс, растягивая в улыбке тонкие губы. – Да неужели? Я, конечно, предполагал, что нам предстоит встретиться, но не ожидал, что эта встреча произойдёт так скоро!

Алька брезгливо отвернулась, снова попытавшись вырваться из цепких когтей и вновь потерпев неудачу, чем только позабавила врага.

– Приведите её ко мне и получите награду, – надменно улыбаясь, небрежно пообещал Гастингс, отключая связь.

Девушку грубо тряхнули и выволокли через узкий лаз вверху пещеры, при этом её бесцеремонно несколько раз непреднамеренно, но сильно приложили о стену, в результате чего, она вновь потеряла сознание.

Почувствовав нестерпимую боль во всём теле, будто её нещадно избивали, Алевтина осознала, что всё ещё жива, попыталась открыть глаза и оглядеться.