Сихиртя с мёртвого судна

– Сихиртя! Сихиртя! – тревожно произнёс он, указывая пальцем на ребёнка.

Слово было незнакомым для Якова Осиповича, поэтому он бросил недоумённый взгляд на самоеда.

– Ты про что?

– Сихиртя! Брось! Брось! Оставь здесь! – быстро, тревожно заговорил старик, тыкая пальцем в малыша.

– Ты в своём уме, Илко? Что я, нехристь какой, дитя бросать? – Бекетов подтянул шкуры и замотал малыша в них, как в одеяла.

Ребёнок жадно обнял его за шею, словно бы в пришедшем взрослом было его единственное спасение. Он спрятал мокрое лицо в ворсе капюшона, тихо, беспомощно всхлипывая.

– Брось! – почти взвизгнул самоед. – Беда придёт! Сихиртя беду принесёт! Несчастье и смерть всякому, кто сихиртя хоть раз увидит!

Истеричный тон самоеда отрезвил Якова Осиповича, заставил сбросить оцепенение. Он прижал к груди малыша и сказал с расстановкой:

– Все под Богом ходим, Илко… Каждый из нас рано или поздно умрёт… Ты мне пальцем не тычь… Дитё малое я в обиду не дам! Итак настрадалось.

Он первый вышел наружу.

– Матерь божья! – только и выдохнул он. – Откуда у вас… это?

– Они вот знали, да нам не скажут – Бекетов кивнул на оледеневшие трупы. Может, в бумагах прочтём после… А пока уходить надо… Неровен час, буря застанет…

Илко подскочил к нему, перегородил дорогу, снова заговорил быстро:

– Яков Осипович! Оставь сихиртя здесь! Она беду принесла!

– Она? – Бекетов опустил взгляд на ребёнка. – Так это что… девчоночка?

Илко кивнул.

– Ох ты ж!

Малышка подняла вверх личико, и кормчий с удивлением заметил, какие пронзительно-светлые, словно бы небо в туманной дымке, у неё глазёнки.

Это был не самоедский ребёнок. Те рождаются круглолицые, узкоглазые… Тут цвет кожи было не разобрать, словно бы ребёнок никогда не умывался. Зато черты лица – как у всякого белого человека, а нос – курносой пуговкой. Из под бахромы капюшона, сделанной из тонкой оленьей кожи, выбивались светлые, курчавые прядки волос…

– Спускаемся, – приказал Бекетов самоеду.

– Нельзя брать сихиртя! К беде! – бурчал Илко, недобрым взглядом наблюдая за тем, как Бекетов передает молодому промышленнику малышку.

Когда все оказались на льду, тронулись осторожно обратно, стараясь внимательно смотреть под ноги. Льдины, что сбились в огромный остров у оконечности лахты, скрепило недавним морозцем, но это был ещё ненадёжный покров.