Сихиртя с мёртвого судна

Русское морское парусно-гребное судно поморских и сибирских промышленников]? На то, что воды близ Новой Земли[7 - Новая Земля – архипелаг в Северном Ледовитом океане между Баренцевым и Карским морями] в середине сентября менее суровы, чем в любое другое время года? Может, поверил, что трагедия произошла совсем недавно и кто-то выжил?

Его надежды могли оправдаться. Кочмара – хорошее судно, которое бороздит неласковые волны Северного Морского пути. Её корпус специально сделан в форме яйца, чтобы его не сжимало дрейфующими льдинами, а выдавливало на их поверхность.

Даже голландцы и норвежцы признавали мудрость поморских корабелов, что создавали свои суда, сполна изведав суровые нравы местных вод.

Кочмара, обледеневшая на ветру в последний шторм, выглядела безжизненной. Её единственная мачта была сломлена, а на палубе не видно было ни души…

– Поднимайтесь! – Савва перегнулся через борт, чтобы подать руку следующему, кто попытается забраться.

Бекетов кивнул самоеду. Старый охотник был легче, поэтому ему с Саввой проще было втащить на борт могучую фигуру кормчего.

– Илко, я тебя подсажу, а вы уж меня вдвоём подтяните, – сказал он.

– Как скажешь, Яков Осипович.

В команде ладьи было принято кликать друг друга по прозвищам да именам, но Бекетова звали почтительно, по имени-отчеству. Он был человеком учёным, закончил кемскую школу шкиперов, а потому авторитет его был даже выше, чем у владельца ладьи, артельного старосты Кречета. Тот был против схода на берег, считая за дурную примету соваться в навью[8 - Навья – (помор.

) относящаяся к мёртвому.] кочмару.

С третьей попытки Якова Осиповича втянули на борт. Палуба была покрыта тоненьким слоем заиндевелого инея. Под ним оказался голимый лёд.

Кормчий, не ожидавший этого, поскользнулся, упал на колени и громко чертыхнулся. Когда он поднял глаза, увидел перед собой чьи-то припорошенные снежком бахилы[9 - Бахилы – (помор.) Мягкие высокие (выше колен) чулки из непромокаемой ткани или кожи, сшитые швами вовнутрь.

Надевались поверх обуви, чтобы уберечь её от снега и воды.]. Подняв голову, Бекетов почти уткнулся взглядом в лицо сидевшего перед ним незнакомого человека, чьи борода, брови и ярко-розовое, почти красное лицо были покрыты сосульками. Пустые, замёрзшие глаза смотрели прямо на непрошенного гостя.

Яков Осипович замер, чувствуя, как где-то внутри, по мышцам растекается холодом смерти суеверный ужас, от которого даже тронутые сединой волосы зашевелились.