Сын палача

Парк охрана прочесала основательно, значит, он прятался где то снаружи.

Где?..

Васильцев попытался поставить себя на его место. Скорее всего, он сам перелез бы через забор уже после начала пробежки комиссара.

А что делал бы перед тем?

Ясное дело, вел бы наблюдение. Вот только – откуда?

Да вон из того дома, из лестничного окна. Да, это удобнее всего.

Мало надеясь напасть на какой нибудь след, Юрий все таки вошел в подъезд этого дома, принадлежащего, как и дом Палисадникова, НКВД, – когда то покойный Викентий на всякий случай обрисовал ему, Юрию, дислокацию их гнезд по всей Москве.

Теоретически палачонок должен был оставить какую нибудь зацепку. Васильцев знал – невозможно не оставить вообще никаких следов. Конечно, было маловероятно, что он, Юрий, эти следы обнаружит, но что то же надо было делать.

Он вошел в подъезд.

И надо же! След действительно обнаружился!

Возле окна второго этажа, под двумя другими надписями, нацарапанными гвоздем на стене: «Валерка Сидоров – козел» и «Светка Терентьева простЕтутка», имелась третья надпись, совсем свежая: «Письмо – под подоконником.

Васильцев сунул руку под подоконник и действительно нащупал там конверт.

Письмо гласило:

Васильцев! Вы оказались нерасторопным, но только самую самую малость. Могли бы меня и опередить, если бы относились ко мне более серьезно.

Да и перемудрили небось, как все математики, лишний мудреж всегда только мешает. Проще надо, проще, Васильцев: повалить, да и порошочком в глаза – вот и вся недолга.

Что ж, пусть это послужит Вам уроком.

Значит, все предвидел заранее, ко всему подготовился! Даже записку оставил, не сомневаясь, что все будет именно так. Да, такого берегись!

Но на этом послание не заканчивалось, далее следовало:

И все же, думаю, наше состязание (полагаю, еще не последнее) можно считать закончившимся почти вничью, поэтому с девчонкой вашей в ближайшее время по прежнему ничего плохого не произойдет, а дальше время покажет.

Значит, опять собирался втянуть его, Юрия, в свои жестокие игрища. Этот мир, которого не должно было быть, все глубже засасывал.

На обороте было написано:

Кстати, если Вы сейчас читаете мое письмо, значит, стоите как раз напротив квартиры № 48. Там проживает (или уже – проживал) небезызвестный Вам, надеюсь, старший майор госбезопасности Недопашный, зам.