Агент его Величества

Даже биржа открыта не каждый день.

Семён Родионович ещё раз улыбнулся. Его позабавило такое странное восприятие мира. Рассудив, однако, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят, он промолчал и отвернулся к окну.

– Не боитесь опять воевать с англичанами? – спросил его другой пассажир, седовласый мужчина преклонного возраста, с орлиным носом и большими голубыми глазами под высоким морщинистым лбом. Одет он был в просторную светлую рубашку со шнурком, фланелевые штаны и сюртук не первой свежести.

– Надеюсь, до этого не дойдёт, – вежливо ответил Костенко.

– А если дойдёт – не наложите в штаны?

– Полагаю, что нет.

– Смотрите не опростоволосьтесь, как в последнюю войну, – нажимал он.

– Я думаю, государь Александр сделает всё необходимое для нашей победы.

Собеседник задрал подбородок и задумчиво посмотрел на него, но ничего не сказал.

– Ах, это правда, что вы падаете ниц перед своим монархом и не смеете взглянуть ему в глаза? Смешно, право слово… – воскликнула дама средних лет в строгом зелёном платье, с маленькой корзиночкой на коленях.

– Это не совсем так, мадам, – учтиво ответил Костенко.

Пассажиры вновь оживились, полезли к Семёну Родионовичу с расспросами. В оживлённых беседах незаметно пролетело время.

Спустя пять часов поезд прибыл в Вашингтон. Толстяк, проникшись к Костенко дружескими чувствами, оставил ему свою визитку и приглашал посетить его дом.

Костенко предстояло отыскать российское посольство. На руках он имел адрес и рекомендательное письмо от его сиятельства князя Горчакова. Вашингтон – город небольшой (даром что столица), а потому поиски не заняли у русского агента много времени. Первый попавшийся полисмен рассказал ему, как добраться до посольского квартала, и вскоре Костенко уже стоял перед дверьми русской миссии.

Барон Эдуард Андреевич Стекль был человеком осторожным и хитрым. Немец на русской службе, он являл собою полную противоположность Костенко. Если Семён Родионович упорно, ступень за ступенью, поднимался по карьерной лестнице, преодолевая сословные рогатки, то барон вознёсся на вершину дипломатического Олимпа мгновенно, двигаемый происхождением и родственными связями.