Автостопщица на Кавказе

Что мы представляли? Только войну со «злыми чеченами» и провинциальную скуку Пятигорска глазами Печорина.

Я не люблю войну, не люблю ни читать про неё, не люблю описывать.

Мой жанр – приключения. Про Кавказ в моём детстве и юности приключений не было.

Наверное, поэтому Руставели запал в сердце любовью на всю жизнь, а Лермонтов – нет.

Тогда, с того шоу в Адыгее, влюбленная в танцы и лихую джигитовку, я захотела создать ролевой проект про приключения на Кавказе.

– Это – безумие! – испугалась Маленькая Я.

– Разберёмся! – решительно выдала Звезда моя.

Все усилия после поездки в Краснодарский край были сосредоточены на поиск тех крупинок бесценного материала, из которого можно было бы создать историю в духе настоящего приключенческого романа «не про войну». Умудрялись же Майн Рид и Фенимор Купер реализовывать приключенческие идеи, обходя месиво крупных войн стороной…

Сначала думала, что задача – невыполнима, но шаг за шагом начала собирать информацию.

Однажды наткнулась на книгу английского шпиона и путешественника Эдварда Спенсера «Путешествие в Черкессию».

Этот человек побывал на Кавказе и написал потрясающий травелог, показав взгляд европейца «с другой стороны, не с той, с какой видели его наши уважаемые классики.

Спенсеру не хватило таланта романиста сделать из своего произведения шедевр мировой художественной литературы. Как источник исторического материала – книга его бесценна. В ней, между строк, прятался аромат настоящих приключений.

Опираясь на труд Спенсера, в тот же день, когда на репетиции придумалась завязка истории, я начала писать книгу.

Я забросила рукопись той же зимой. Мне не хватило интриги для полноценного произведения.

Когда вернулась к полузабытой рукописи в девятнадцатом году, пришлось заново перечитать все материалы.

Я подзабыла первоначальный замысел, но мне захотелось сделать свой роман шпионским детективом.

Раскручивая историю о том, как «англичанка гадила на Кавказе», я раскопала много интересных фактов.

Больше всего мне понравилась история про экономическую блокаду, в которой оказалась Российская Империя в девятнадцатом веке.

Это было очень злободневно.