Автостопщица на Кавказе

Я стояла минут десять или пятнадцать, понимая, что хочу сделать творческий проект по Кавказу девятнадцатого века…

Прошло много лет с той поры. Если меня спросят, бывает ли любовь с первого взгляда, я вспомню себя в Темрюке перед афишей и скажу – бывает.

Я влюбилась в Кавказ там.

Откуда пришло это чувство? Что на меня нашло?

Может быть, виной тому Шота Руставели с его «Витязем в тигровой шкуре?» Этой книгой с прекрасными иллюстрациями я зачитывалась в детстве.

Весьма возможно, на мое озарение повлияло то, что когда я была маленькой, по телевизору редко показывали мультики.

Зато можно было смотреть «Танцы народов мира», где самые красивые костюмы носили прекрасные, как царевны из сказки, грузинки, черкешенки, осетинки… Их выступлений я ждала больше всего.

При этом на меня не оказали никакого заметного влияния произведения русских классиков. Истории Пушкина и Лермонтова мне не понравились. Они не затронули струнок моей души.

Для школьницы, которая зачитывалась приключенческими романами Майн Рида, Фенимора Купера, Жюля Верна, Генри Хаггарда и Рафаэля Саббатини, русская классика о Кавказе представляла собой почти бесцветную повествовательную картинку, лишенную динамики и связной интриги.

Кавказ по моим школьным представлениям был центром провинциальной скуки. Я полагала, что там ничего интересного не происходило, если не считать войны и занудно описанных похищений «дикими горцами» очередных «кавказских пленников».

После посещения шоу «Черкесский аул», я, пропитанная насквозь «Диким Западом» с детства, увидела на представлении свой «Дикий Кавказ» с его зажигательными танцами и ловкой джигитовкой.

Это была стрела в сердце.

Размышляя, почему живое шоу оказалось сильнее классических, признанных произведений, поняла, что нам, в России, не сильно повезло. У нас не было своего Джека Лондона или Майн Рида, которые романтизировали бы Кавказ так, как тех же индейцев Северной Америки.

А что? В индейцев в детстве мы играли, строили шалаши-вигвамы и делали луки и стрелы.

В кавказцев не играли никогда. Не было культуры романтизации региона в СССР, не смотря на то, что все мы были за дружбу народов. Наоборот, даже кино про банды горцев, что были против Советской власти, внушали тревожную неприязнь.

На горцах висели литературные ярлыки школьной программы. Как там у Лермонтова в его "Колыбельной?"

Злой чечен ползёт на берег,

Точит свой кинжал…

Согласно мнениям школьной программы, классик – истина в последней инстанции.