Исчезновения

Конопатый малец, до сих пор сидевший смирно, вдруг подскочил к старику и заныл жалостливо:

– Деда, деда, не помирай, деда!..

– Да не помирает он, не помирает, – сказал Небрат и оттеснил ноющего мальца, чтобы пощупать у старика пульс.

– Впрочем, ладно, ладно, – пробормотал старик. – Пускай везут…

Теперь и сыщик, и таксист стояли спиной к пацану и к Еремееву, и тут Еремеев почувствовал, как рука маленького недоумка прикоснулась к его ладони, и вдруг почувствовал, что мальчишка пытается что-то вложить в нее.

Это был какой-то обрывок бумаги. Еремеев машинально сжал ладонь и внимательно посмотрел на пацана. К его удивлению, взгляд у того теперь был вполне осмысленный. Незаметно для остальных малец приложил палец к губам.

Пользуясь тем, что, кроме мальчугана, никто на него в эту минуту не смотрит, Еремеев раскрыл ладонь и прочел записку, написанную старательным детским почерком:

Г-н Еремеев.

Вас пригласил сюда вовсе не антиквар Шмаков, а я.

Нам с Вами необходимо переговорить наедине.

Не мешайте им его увезти, постарайтесь только, пожалуйста, сделать так, чтобы вместе с ним убрались и они оба.

В эту секунду Небрат обернулся, и Еремеев мигом спрятал записку в карман.

– Видите, он и сам согласен в больницу, – сказал детектив. – А вы хотели, чтобы мы человека оставили без помощи!

Еремеев вздохнул:

– Ну что ж, если он, по-вашему, совсем уже… – Вздох, кажется, получился довольно-таки правдивый.

– Да хрен его разберет, совсем он или не совсем, – отозвался таксист Володя. – Все-таки лучше правда его в больничку, от греха… – Он взял старика на руки: – Давай-ка прокатимся, дедуля.

– Старика отвезешь – и возвращайся, – напутствовал его Небрат. Сам он явно не собирался покидать лавку древностей. – Иди машину дедуле своему открой, – бросил он мальцу.

Тот, однако, посмотрел на него взором совершенно уж идиотическим и, не подумав стронуться с места, залопотал:

– Дедуля на машинке, дедуля – би-би!

Детектив выразительно посмотрел на Еремеева, но командовать им все-таки не решился и, в сердцах сплюнув, сам пошел открывать машину.

Едва он и Володя со стариком Шмаковым, которого таксист довольно трогательно держал на руках, покинули лавку, Еремеев немедленно захлопнул железную дверь и запер ее на два крепких засова.