Горлица

Но спички мог зажигать только тот, кто пописал. Я быстро принял условие. До пожара оставалось совсем немного. Когда я приспустил шорты и трусы и, стоя, стал тужиться, чтобы пописать, она с большим интересом и наслаждением смотрела то на меня, то на мою письку.

– А хочешь, я тебе свою письку покажу? – спросили огромные голубые глаза.

Я утвердительно кивнул головой. Она быстро вспрыгнула на сортирный амвон, задрала жёлтенькое платье в синий цветочек, стянула беленькие трусики, и я увидел великую пустоту, разделённую пополам.

Дальше мы чиркали и чиркали спичками, как опьянённые. У нас появился какой-то необычайный драйв и общая тайна бытия. Мы ещё не знали, что с этим делать, но очень хотелось хранить это бережно в себе, как секретик. В какой-то момент сортир вспыхнул и начал гореть. Примчались пожарные, чтобы загасить его угольки, а мы выскочили из него, грязные и чумазые, когда он уже горел. Совершенно не пострадав, оба были бесконечно счастливы и напуганы одновременно. Взрослые так и не заметили, чем на самом деле мы занимались там, видимо, думали, что просто со спичками играли.

* * *

Следующий раз в письки мы играли через два года, перед самой школой. Нас тогда первый раз и застукали. Я стоял без штанов и трусов и бросал в сторону болота разные палки, а она, голая, с растрёпанными волосами, мне их подавала. Большего наслаждения и представить невозможно! В жаркий солнечный полдень, после обеда, она взяла несколько покрывал с подушками и куклами и потащила меня домик строить у себя во дворе, на самом отшибе, возле болота.

– Это и есть та любовь между папой и мамой, между мальчиком и девочкой, про которую взрослые не хотят рассказывать детям, – она была предельно кратка и точна. – Я сама видела и слышала про эту любовь из разговоров взрослых. Всё просто: нужно бросить палку! – сбрасывая со своего хрупкого тельца платьице, повторяла она.

Я увидел совершенно голую девочку и в нерешительности замер на месте.

– Моя мама ругается с папой, говорит, что он даже палку нормально не может бросить, – сердито наставляла меня моя красивая девочка.

В тот день я бросил много палок, так много, как никогда, пока нас не застукали её старшая сестра с подругой…

Вечером, когда вернулась моя бабушка, я отведал обильно «берёзовой каши».