Доля ангелов

При мне еще никто и никогда не скакал в числе Всадников под конец света, размахивая полутораметровым членом из ливанского кедра. Сами на это смотрите.

– Петрович, ты чего? – мягко спросил Михаил, которого заметно потряхивало.

– Ну, а чего я! Чего – я!? – вдруг заорал столяр в полный голос, тряся кулаком, в котором было крепко зажато орудие Апокалипсиса. – я столяр! Столяр я! Краснодеревщик! Пять почетных грамот, медаль «За доблестный труд!» Столяр я! Не кузнец! Чего мне еще было из этой деревяшки вырезать? Меч или косу, что ли?! И махать потом?! Еще, может, коняшку деревянную себе сделать?! Вырезал вот… елдовину! И так от стыда все помрут, так пусть уже надежно! Не нравится, сами идите и машите там своими ковырялами!

– Тихо.

Тихо, – успокаивал столяра Михаил. – Нормально, Петрович. Не шуми. Пусть так и будет. Верно же, ребята?

«Ребята» молча покивали головами, стараясь в сторону Корытова не смотреть.

Постепенно столяр пришел в себя, высморкался в платок психопатически-стыдобищной расцветки и небрежно положил деревянный прибор на плечо.

– Так я пойду тогда?

– Иди, милый. Иди. Скачи. Покажи им там всем, – ласково, как будто тяжелобольному ответил Михаил. – Во всех смыслах покажи. Я настаиваю. Пусть им этот конец света поперек глотки станет. Так и назовем его – День Страшного Стыда.

– Ладно.

Когда за столяром Иваном Петровичем Корытовым захлопнулась скрипучая, разболтавшаяся створка врат, четверо долго молчали.

– Стыдно-то как, – наконец пробормотал Уриил.

– Стыдно, – согласился Михаил.

Он посмотрел на карту и хмыкнул. – А ничего так начал Петрович. Бодро начал. Ого-го как начал! Прямо вспашка безотвальным методом, целые области под корень…

– Я тут подумал, – сказал Гавриил. – Ведь если они там от стыда умирают. Значит?

– Значит? – эхом откликнулись архангелы.

– Значит, у них еще стыд остался. Так может, они еще не совсем безнадежны? Может, не надо было так?

– Ты как – сам Ему это скажешь, или мне пойти? – язвительно осведомился бледный Михаил.

Гавриил подумал несколько мгновений.

– Нет, – сказал он. – Не надо. Я понял.

Порох, туман и перец

Истории бывают разные.

Некоторые поучительны. Некоторые – неприятны. Некоторые затянуты так, что рассказчика такой истории хочется подвергнуть мучительной смерти уже после того, как песочные часы перевернули всего лишь второй раз.

На некоторых историях лежит печать тайны, и у них нет настоящего конца, потому что его некому рассказать.