Страна падонкаф

Из проволочной клетки блестит глазами-бусинками Арик. Лена много раз была у Ани, но когда вот так – при свечах – всё необычно, всё незнакомо, всё как в первый раз.

Это не спальня. Храм. Памяти Жоры Согреева. Суперзвезды. Юного гения, покончившего с собой двадцать пятого мая прошлого года. Скоро год, как Жоры нет. Остались только его песни. И поклонницы. Фанатки.

Аня и Лена – фанатки. Этот храм – тайна. Здесь у Ани собраны все диски Жоры. На стенах плакаты с улыбающимся артистом. Полстола занимает фотография Жоры в траурной рамке.

Лена ценит, что Аня доверила ей свою тайну. Она ни за что на свете не предаст подругу. Никогда в жизни! Она понимает Аню. Так хочется любить! Так хочется быть верной! Нужной… А мама говорит: «Ещё маленькая!» И у подруги мама не лучше. Лене легче – у неё есть Аня. На крайняк – Мандинго. У Ани – только бумажные плакаты.

Аня включила музцентр. Жора. Любимая Анина песня: «Солнце-любовь». Нежная мелодия.

Лена, увидев, что подруга под впечатлением, придвинулась, взяла за руку. Ане внутри стало больно, страшно и одновременно хорошо. Как будто могучий великан громадной ладонью сдавил её душу. Сжал сильно. И нежно.

Слёзы солёными струйками сами собой потекли по Аниным щекам. Ленка тоже заплакала. Манящий тенор Жоры томил, звал. Так и сидели обе, и рыдали в два голоса. Как дуры.

Аня очухалась первая. Из колонок шла уже «Моя дикарка». Ане не очень нравилась эта вещь.

– Вытри нос. У тебя сопля, – сипло сказала Лена.

Аня высморкалась сама и подала чистую салфетку подружке.

Все домашние в гостиной. Женька в наушниках у компьютера. Играется в бродилку или в стрелялку. Мама с дедушкой перед телевизором. Еженедельная викторина. Ведущая всегда тупит не по-детски. Зомбирует.

– У отчима скоро день рождения. Мамуля даст денежку.

– Куда?

– Где в нашем быдлограде можно купить сиреневую рубашку? На Зелёном, конечно, у китайцев.

– Значит, сразу после уроков в центр, на Зелёный базар, – согласилась Аня и добавила: – Только своего масая с собой не бери.

– И ничего он не мой, – возразила Ленка, покраснев. – Лишь бы Мандинго сам за нами не увязался.

– А почему именно сиреневую рубашку? – спросила Аня.

– Дядя Коля хочет сиреневую.