Индивидуальная непереносимость

Значит, нужно засучить рукава, начать, угл?бить и процесс пойдёт!»

Мухачинск покрылся свежими лозунгами: «Не зажимай критику!», «Перестройка – продолжение дела Октября!», «Брак в работе – позор!»… В прессе замелькали непривычные слова: перестройка, ускорение, гласность, демократизация. Появились новые анекдоты. В общем-то, народ уже давно понимал, что хорошая жизнь наступит, когда рак на горе свистнет, споёт и спляшет, но верить в такую далёкую перспективу не хотелось. Хотелось верить в чудо, в то, что дырявая пирога тоже может доплыть до райского острова, где всё есть и всего много.

Но одна инициатива энергичного генсека поразила народ в самое сердце. Оказалась, что он не пьёт. Совсем. И требует того же от остальных сограждан. «Трезвость – норма жизни!» – призывали плакаты. Люди с негодованием узнавали о тотальной вырубке виноградников, сокращении производства спирта, закрытии винных магазинов и, что самое невероятное, безалкогольных свадьбах. Мстительно окрестив нового лидера «товарищ минеральный секретарь», народ перешёл на суррогаты.

После Виолеттиного дня рождения мы стали встречаться, правда, соблюдая конспирацию. На этом настояла Виолетта. Она ужасно боялась, что о наших отношениях узнает Мелита Александровна. Тогда наступит настоящий конец света.

Занятия в музучилище заканчивались поздно, поэтому темнота надёжно скрывала нас от всевидящего ока Мелиты. Я ждал Виолетту у входа в парк, под лозунгом «Молодые строители коммунизма! Вперёд к новым успехам в труде и учёбе!» Опоздав, как положено приличной девушке, на пятнадцать минут, она появлялась запыхавшаяся, раскрасневшаяся, так как очень спешила.

Мы подолгу гуляли по заиндевелым дорожкам парка и болтали обо всём на свете.

Однажды вечером Виолетта пожаловалась:

– Что-то я совсем замёрзла.

– И что ты предлагаешь?

– А давай зайдём куда-нибудь? Тут недалеко есть бар «Доллар». В нём халтурит мой однокурсник Петька Батутин. Посидим в тепле, выпьем по коктейлю, Петьку послушаем.

Про Батутина я знал от Агафона. Брат говорил, что Макс возлагает на него большие надежды.

– Вообще-то я стараюсь по барам ходить. В таких местах обычно с людьми случаются всякие паршивые вещи.

– Не гони, ничего с тобой там не случится.

Я с сомнением покачал головой, но Виолетта просительно сложила ладошки:

– Ну, пожалуйста, енотик. Я уже не чувствую пальцев ног.